Ясен Засурский был связующей нитью эпох
В 1944-м 14-летний школьник-вундеркинд Ясен Засурский поступил на английский факультет Московского государственного института иностранных языков имени Мориса Тореза. Четыре года спустя он его окончил и принялся за работу над кандидатской диссертацией «Путь Теодора Драйзера к коммунизму». В 1951-1953 годах молодой ученый работал научным редактором в издательстве иностранной литературы. С 1953-го начал преподавать на созданном годом раньше по распоряжению Сталина факультете журналистики МГУ. С 1955 года заведовал кафедрой зарубежной журналистики и литературы. В 1965 году, когда ваш корреспондент появился на свет, Засурский возглавил факультет и был его деканом 42 года, после чего стал президентом. Декана-президента принимали во всех университетах планеты, где преподается журналистика, с ним были знакомы столпы мировой прессы и литературы. А выпускники факультета журналистики МГУ, которых за десятилетия деканства профессора Засурского набралось порядка 30 тысяч, в нем не чаяли души – это можно проверить, если в эти дни посмотреть публикации на страничке «Журфак МГУ – МИР ЯСЕН» в Facebook.
Мастерская художественного литья
Я поступил на факультет в 1985-м предперестроечном году, когда в стране бушевала бессмысленная и беспощадная антиалкогольная кампания. Еще один абитуриент, также вчерашний солдат, успешно сдал вступительные экзамены и отметил триумф настолько масштабно, что вечером не дотянул до дома и принял за постель тротуар на подступах к нему. На торжественной церемонии вручения студенческих билетов он отправил декану анонимную записку, в которой интересовался своей участью. Ответ Ясена Засурского не предвещал ничего хорошего, однако когда в деканат пришел милицейский протокол, декан первокурсника помиловал. Сейчас это весьма солидный человек, руководитель пресс-службы небольшого банка. Для меня его спасение от неизбежного, казалось, отчисления стало первым индикатором того, что в Дом на Моховой дурные ветры эпохи пусть и проникают, но командует здесь не эпоха, а декан.
Все познается в сравнении. До армии мне довелось учиться на факультете журналистики в университете одного из российских регионов. Это продолжалось чуть дольше семестра, после чего меня отчислили за отличную учебу, примерное поведение и высокий идейно-политический уровень. Я до сих пор кланяюсь в пояс деканату того факультета, поскольку изгнание оттуда через два года увенчалось поступлением на настоящий журфак настоящего университета.
Только «с высоты» МГУ я понял, насколько серым, провинциальным и вторичным был мой первый журфак. Зато 17-летнюю однокурсницу с него выгнали с советской формулировкой «за аморальное поведение», у нее – о ужас! – было два бойфренда, и какой-то доброхот об этом донес. Я ожидал, что на журфаке МГУ атмосфера будет еще более удушливая – как-никак главная кузница идеологических кадров. Однако уже в течение первого семестра понял, что мерзости здесь невозможны, потому что никакие ветры и ураганы эпохи не заставят встать на четвереньки прямоходящего декана. А каков поп, таков и приход.
Учеба пришлась на перестройку, факультет менялся вместе со страной, которая через несколько лет вступит в полосу катастроф и трагедий. На банкете по случаю выпуска в Центральном доме журналиста Засурский назовет наш курс «первым непоротым поколением». Однако выпускники всех времен и народов, ежегодно собирающиеся на мега-пьянку у дверей родного факультета, утверждают, что журфак всегда был островом свободы. Вот что написал в Facebook учившийся на факультете журналистики МГУ политолог, редактор портала Carnegie.ru Александр Баунов: «Ясен владел напрасно презираемым многими важным искусством максимальной свободы в предложенных обстоятельствах. Нащупывая границы свободы для себя (и на себе), он умел их раздвигать для других, прежде всего для своих студентов, и тоньше, и раньше многих чувствовал, когда и как это сделать. Потенциальный цех холодной штамповки идеологического конвейера при нем превратился в мастерскую довольно художественного литья».
В 2002 году ваш корреспондент красил заборы в Канаде и решил попробовать натурализовать свой московский диплом в столичном университете Carleton, для чего записался на прием к декану факультета журналистики Кристоферу Дорнану. Наша встреча началась с его вопроса: «How is professor Zasursky doing?», и я бы удивился, если б этот вопрос не прозвучал.
Быть равновеликим миру
Учившийся во время войны и начавший научную карьеру при Сталине Ясен Засурский был связующий нитью нескольких эпох. Он имел добрый талант находить компромиссы с советской и постсоветской властью, отстаивая независимость острова свободы на Моховой. В знаменитой песне «Машины времени» есть слова, ставшие почти что пословицей: «Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнется под нас». К профессору Засурскому эти слова едва ли применимы, потому что он ни под кого не «прогибался» сам и не «гнул» под себя окружающий мир. Его ноу-хау состояло в том, чтобы быть этому миру равновеликим и заботливо выращивать свой сад на Моховой.
Негромкий голос, внимательный, слегка ироничный взгляд, теплая улыбка, профессорские очки… Прощайте, Ясен Николаевич. Как и тысячи ваших студентов, я готовлюсь прийти на факультет, чтобы воздать последние почести человеку, под звездой которого прошла студенческая юность. На проводах нас будет много, очень много. Вместе пережить такую потерю легче.
Станислав Варыханов