ЗАГАДКА ПУСТЫННОГО ШОССЕ
Из воспоминаний Нины Павловны Корчагиной – воспитателя Казанского детского приёмника-распределителя МВД ТАССР (сегодня это Центр временного содержания несовершеннолетних правонарушителей МВД по РТ).
- Я родилась 23 июля 1925 года. Папа умер, когда мне было семь лет, - вспоминает Нина Павловна Корчагина. - Мой старший брат Володя был танкистом и до начала войны уже служил в Узбекистане, в Чирчике... погиб в одном из последних боев при взятии Берлина. По стечению обстоятельств перед отправкой на фронт я не успела с ним как следует проститься, и это постоянно тяготило меня, я мечтала и всё надеялась встретиться с ним. Из писем его, адресованных маме, следовало, что судьба пыталась свести нас то на железнодорожных разъездах, то в населённых пунктах, которые мы в составе разных воинских частей проходили почти одновременно... Но не свела.
В Казани мы жили недалеко от берега Среднего Кабана, а купаться, обычно, ходили компанией к ТЭЦ-1, на водопад. Он и сейчас в силе. Электростанция сбрасывает в озеро воду. На водопаде было шумно и весело. И вот, когда возвращались домой, услышали от прохожих: «Война!». В 10-й класс я не пошла, а поступила на завод, чтобы помогать фронту. Работала станочницей, точила болванки для снарядов, сама же укладывала их в ящики и таскала на склад. Часов по 12 в день - самое малое. Мысль «Как попасть на фронт?» не отпускала ни днём, ни ночью.
А ещё я хотела учиться. Мне всю жизнь хотелось учиться. Авиационный техникум проводил набор. И я как отличница поступила без экзаменов. Всё шло по замыслу, но Сталин издал приказ: «Рабочих, занятых в оборонной промышленности, не отвлекать на другие нужды». Заводские не хотели меня отпускать и припугнули этим приказом. Почувствовав, что могу застрять, я решила: «Пойду громить гадов!». Написала в военкомат заявление с просьбой «отправить меня на фронт добровольцем». С неопределенностью покончила. Страшно боялась маму и заводских: могли вернуть. Поэтому тайну доверила только сестре, взяв с неё обещание, рассказать маме после моей отправки. Это происходило осенью 1943 года.
Мы прибыли в Сумы. Определили меня и ещё несколько девушек в 85-й отдельный батальон воздушного наблюдения, оповещения и связи, который следил за небом и обеспечивал своевременную доставку информации о действиях вражеской авиации в воздухе. Я стала телефонисткой. Радисты с передовой передавали на КП оперативную информацию, а мы её – артиллеристам, которые встречали немецкие бомбардировщики, летевших на бомбежку военных объектов, наших городов и сёл. Каждый раз, помнится, подходила к сбитому «немцу» и думала: может, этого свалили с моей «подачи?». Если так, то вот он, мой вклад в разгром врага.
Потом при батальоне окончила курсы радистов. Когда я задумываюсь, решаю какие-то «мировые проблемы» или отвечаю сама себе на сугубо личные вопросы, - полушутя продолжает Нина Павловна, - довольно часто мысленно возвращаюсь к одному, казалось бы, незначительному эпизоду в своей жизни. Время всякий раз будто призывает меня в прошлое. И обязательно я прихожу по дороге Братислава- Берлин. Не знаю, есть ли такая, значится ли она в дорожном атласе, но для меня она есть всегда...
Это было в середине весны 1945 года. К тому времени в освобождённом от фашистов Киеве я окончила офицерские курсы, мне присвоили звание «младший лейтенант» и назначили начальником радиостанции батальона воздушного наблюдения, оповещения и связи.
У меня под началом были механик-водитель, он же специалист по ремонту радиостанции, и три радиста. Обычно мы двигались за передовыми частями, на удалении трёх-четырёх километров от линии фронта.
Однажды меня задержало в штабе решение кое-каких вопросов, оформление документов и так далее. Я сказала своим связистам, чтобы они, не дожидаясь меня, двигались вперёд, вышли в заданную точку и выполняли задачу. А я, мол, догоню. Но по закону подлости попутки не подвернулось, и я решила сделать марш-бросок пешком.
И вот, за Братиславой – шоссе, чисто, погода ясная, простор манит, весна торопит... И чем я дальше иду, тем свободнее дорога, тем чётче прорисовывается европейская принадлежность края. Во всём - рационализм, аккуратность, бережное отношение к каждому клочку хозяйственных угодий. Шоссе - как стрела, как хорошо отточенный штык. По обеим его сторонам поля, прикрытые от ветров лесными массивами. Листва на деревьях уже во всю распустилась: тепло. После запахов выхлопных газов, бензина, солярки и прочих незримых атрибутов «войск в движении» воздух, наполненный ароматами озёр, лугов, пашен, то ельника, то березняка, пьянит – и невозможно надышаться! Справа и ниже автотрассы – железная дорога и полноводная река... Настроение приподнятое, мне любо вышагивать, то вспоминая лица и голоса близких сердцу, прислушиваясь к ритму собственных шагов. Мне нравится осознавать, что разгром фашистов не за горами, что вот-вот будет взят Берлин, и, если повезёт, при моём непосредственном участии. Не было таких, кто не хотел штурмовать Берлин.
Первые километры идти было легко. Думалось о доме, о том, что все равно скоро победа, что, Бог даст, встретимся, увижу родных – брата Володю, маму, сестренку... Сколько, не известно, топать, но, сомнения нет, конец близок.
Чем дорога становилась пустыннее, тем более ощущалось беспокойство. Сначала было как-то неуютно, потом жутковато. Полезли в голову возможные «случаи на дороге». Какого только народа не шаталось по городам и весям – и дезертиров, и бандитов, и недобитых фашистов, и в одиночку, и группами. На всякий случай я вынула пистолет и даже загнала патрон в патронник – сразу почувствовала себя увереннее, настроение поднялось. Перестала приглядываться к человекоподобным осыпям на обрывах, игре светотени в кустах, причудливым стволам деревьев, напоминающим злодеев в засаде, к листве, оживленной короткими перебежками ветерка...
Ближе к полудню навалилась жара! Пот – градом! Иду мокрая как мышь! На дороге ни души.
Чувствую, что-то неладно. И ругаю себя: «Куда потащилась, чего добилась?!». Сомнение растёт на безвестности как на дрожжах. И пить страшно хочется, и есть... А тут посреди дороги – огромная воронка, оставшаяся от попадания мощной бомбы, и точка в моей вылазке почти поставлена. Разобраться бы только, успела ли моя машина пройти до бомбы? Дальше по шоссе километрах в трех виднелись крыши. Воронку я взяла лобовой атакой: форсировала ее напрямик. И вскоре вошла в село, грохоча сапогами за всю Советскую армию. Никого! От двора ко двору бегаю! Всё закрыто. Никаких признаков жизни. Страх обуревает! Канонада, взрывы снарядов – всё тяжелее и чётче. Так иногда разразится, будто совсем рядом в лесу или в поле лег... Колочу что есть силы в последнюю калитку – аж кулаки больно! Лязгнул засов, появилась молодая женщина, увидела меня. Всплеснула руками, убежала в дом и вскоре вышла с крынкой молока и куском хлеба! Я была спасена. Но подношения взять не решалась. Были случаи, отравляли наших солдатиков «хлебом-солью». Она поняла, в чём дело, и отхлебнула молока, приговаривая что-то... Я спросила её, нет ли немцев и не проезжала ли тут недавно большая машина. Немцев не было, и машин, как выяснилось, вообще никаких не проезжало. И я пошла назад. Своих нашла. Они – в пример начальнику радиостанции, то есть мне, - разведали обстановку и своевременно съехали на проселок.
Победу мы встретили в Годонине. Связисты узнали о безоговорочной капитуляции одни из первых. Весть разнеслась по войскам моментально. Палили вверх – патроны жгли нещадно!.. Край виноградный. Выкатили бочки вина. Даже я выпила. За Победу как не выпить!.. Наш 46-й батальон перебросили в Ужгород. Поговаривали, для отправки в дальнейшем на войну с Японией. Но просидели мы в Ужгороде до ноября, и там меня демобилизовали.
Приехала в Торжок – мама с сестрой там жили у родственников, - явилась в военкомат. Направили меня в политехнический техникум преподавателем радиодела и электротехники. Полгода работала. Потом с мамой и сестрой решили ехать домой. Вернулись в Казань. Подружка привела меня в детский приёмник-распределитель (сегодня это Центр временного содержания несовершеннолетних правонарушителей). В послевоенные годы его населяло три-четыре группы по двести человек бродяжек, беспризорников, сирот и других обездоленных детей. Подружка знала, что делала. Я педагог от рождения. Ещё в начальной школе друзья мои, бывало, в войну играют, а я соберу малышню, рассажу их вокруг себя и провожу с классом занятия. С сентября 46-го года я проработала в этом учреждении до пенсии. На пенсию вышла не сразу. Резко бросить своих подопечных не смогла. Несколько лет еще работала.
Трудно находить язык с юными обитателями приемника-распределителя. Малолетние нарушители, бомжи, сироты – дети, так или иначе обиженные судьбой. Они, хоть и правонарушители, но их ли в том вина! Попали под жернова социальных передряг совершенно беззащитными... Пользуясь законом, центр пытается спасти детей. Это очень тяжёлая и, может быть, вечная тема...
Но не надо никогда загонять себя в угол, - улыбается Нина Павловна. - Если же загнал, оглянись, воротись назад, поищи другую дорогу. В обход, в объезд выберешься, куда тебе нужно. Человек рождается, чтобы радоваться жизни столько, сколько ему отпущено, так в чём дело, надо радоваться! Я и детей всегда учу: не омрачайте себе жизнь. Хотя не так уж это и просто. Радость – наука, которая целиком зависит от самого человека. Сама она не придёт, делайте её, и будет жить радостно. Я почти каждый день прихожу в Центр временного содержания несовершеннолетних правонарушителей выступаю перед детьми с душеспасительным беседами, с рассказами на исторические, литературные темы, привожу примеры из собственной жизни и жизни тех людей, которых я знала.
За свои годы я повидала разных и на всякий характер пример найду. Слушают меня внимательно. Ну, разве не сказка: стоит бабка в медалях и значках и чешет об ужасной войне с фашистами, как будто вчера с неё вернулась?! А сколько плановой, методической, работы с документами... Участвуем в конкурсах художественной самодеятельности, занимаем призовые места. У нас такой коллектив подобрался! Мы так сыгрались на сцене! Мне говорят: «Нина Павловна, вы, без преувеличения, - народная артистка!». Я поправляю: «Не народная, а «от народа». И это звание, может быть, выше.
Корчагина Нина Павловна – кавалер ордена Отечественной войны II степени. Родилась 23.07.1925 г. в г. Казани. Призвана 1.11.1943 г. РВК г. Казани. С 1943 по 1945 гг. воевала на Юго-Западном фронте (радист, начальник радиостанции). Боевая награда: медаль "За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.".
В ОВД служила с 14.06.1946 г. Вышла на пенсию 6.04.1983 г. с должности воспитателя Казанского детского приемника-распределителя МВД ТАССР.