Вот тебе, бабушка, и Юрьев день
0
29
Обсуждение и прием предложений о введении QR-кодов на авиационном и железнодорожном транспорте будет проходить до 15 ноября, после чего «будет принято решение». Об этом сообщают российские СМИ.
Фактически это означает транспортную блокаду страны. Нужно понимать, что значительная часть привитых — это люди, которые в основном «сидят на месте». Или те, кто перемещается по стране, не используя при этом общегражданские перевозки — чиновники, военные, разнообразные каратели. Среди трети официально привитого населения право на поездки и полеты в виде QR-кодов имеет не так уж и много. Что по факту означает: большая часть населения страны внезапно оказывается в положении крепостных.
Крепостное право вводится, как это принято, явочным порядком, всякими конституциями можно будет смело утереться. Для окончательного закрепощения остается буквально последнее — отмена права собственности на недвижимость и жилье (в городах это вообще не вопрос — приватизированные квартиры на самом деле находятся в доме, который стоит на неприватизированной земле, а значит — частные квадратные метры буквально висят в воздухе. В деревнях и поселках чуть посложнее, но в целом Олимпиада показала, что если надо — вышвырнут с самого наизаконнейшего участка в два счета. Систему откатывают на побережье — принимаются Генпланы в Геленжике, Анапе, далее — везде, где фактически вся земля под жилое строительство может быть обременена внезапно появившимися обременениями).
В общем, здравствуй, бабушка, Юрьев день, но в отличие от милосердных предков, даже Юрьева дня не предусмотрено: крепостным бежать будет некуда. Да и не убежишь без кода, если что.
Людей ставят перед вполне определенным выбором — умереть отложенно в мучениях, приняв неизвестную по последствиям и побочным эффектам вакцину, но через несколько лет или быстро, будучи полностью выключенным из социума через тотальные ограничения. Эта система уже описана Ефремовым в мире Торманса, в котором деление на касты долгоживущих и короткоживущих являлось базовым для построения общества. Технологии отличаются, но принцип тот же. Что характерно — общество Торманса было всепланетным, что реализуется сейчас и на нашей планете. Аналогичные процессы происходят сейчас буквально во всех странах.
Какое-то время (видимо, уже достаточно короткое) сопротивление будет носить непрямой характер, но рано или поздно, ситуация начнет меняться — станут возникать стихийные бунты. В катехизисе Шваба этот вариант предусмотрен — уже весной 22 года предлагается начинать вводить военные положения. Очень удачно с февраля в России как раз начинает действовать новый с иголочки ГОСТ о массовых захоронениях в мирное и военное время. Уже проведены учения по действию госструктур в зонах ЧС эпидемиологического характера. К тому же времени предполагается и создание полной транспортной блокады в стране. Пока поездки на автомобильном транспорте для непривитых еще не запрещены, но решается проблема тоже не сильно сложно: блок-посты и запрет на продажу бензина.
Создаются условия для того, чтобы любой бунт заблокировать и удавить — либо силой, либо голодом. Сами по себе локальные восстания режиму не опасны: как правило, они будут проходить по сюжету крестьянских восстаний, когда восставшие сжигают помещичью усадьбу и сидят на месте. После чего к ним подтягиваются войска и просто давят. Понимание, что сидение на месте — это поражение — для крестьянских восстаний практически всегда отсутствует, а если и возникает, то у лидеров таких восстаний просто нет оргресурса для расширения зоны бунта. Достаточно вспомнить Стрелкова — классический пример, когда он сел в Славянске в оборону, после чего Киев спокойно подтянул войска, блокировал и удавил. «Оборона есть смерть вооруженного восстания», - говорил Ленин. Но чтобы появился человек, способный не только понять, но и реализовать — в общем, вероятность этого крайне мала. Поэтому предпринимаемых сейчас режимом мер с высокой долей вероятности достаточно.
Тем не менее, бунты возможны, но повторюсь — рассчитывать на то, что они будут чем-то серьезным, не приходится.
Однако есть и обнадеживающий фактор: у российского режима свой дедлайн. Сугубо внутренний. Управленческая недостаточность прогрессирует, причем достаточно динамично. Есть такое сугубо эмпирическое наблюдение: человек перед естественной смертью начинает быстро и резко «высыхать», появляется специфический «старческий» запах — его организм перестает нормально функционировать, перестает нормально усваивать пищу, и буквально пожирает сам себя, восполняя дефицит ресурса, который он уже не в состоянии получать с пищей. Нарушается обмен веществ и организм, как биологическая система, быстро переходит в стадию коллапса. Когда появляются признаки такого развития событий, можно с некоторой вероятностью предполагать и время смерти. (Я не врач, поэтому прошу извинить за сугубо любительское описание — но с точки зрения теории систем здесь все весьма очевидно).
Так вот, российский режим уже перешел в эту стадию. Не буду перечислять признаки, они на самом деле налицо. Если сделать крайне прикидочную оценку, то коллапс можно ожидать при сохранении текущей политики где-то к середине 22 года. Предпринимаемые сейчас меры по переходу к квази-фашистской модели управления могут продлить «жизнь» режима — это такой аналог сильных стимуляторов, принудительной «чистки» организма от шлаков, которые обычным путем уже не выводятся (и которые как раз и дают тот самый «старческий» запах) — но понятно, что это ненадолго. Еще полгода-год от силы.
Собственно, у режима есть примерно полтора года, за которые он должен успеть создать принципиально новую систему, после чего он все равно умрёт. Но если он сумеет создать проекцию «новой нормальности» в России — то следующий за ним режим будет вынужден существовать уже в этой "нормальности". Вне зависимости от того, каким он будет. И изменить ситуацию будет весьма непросто, так как для изменения «новой нормальности» нужно будет предъявлять свой собственный проект, мобилизовать под него ресурс, создавать свою структуру, которая должна оказаться более «структурной» (то есть, обладающей большим функционалом) — и вот только тогда появится шанс на слом и строительство чего-то более человеческого. Теоретически возможно все, но на практике это будет очень и очень непросто.
Борьба сейчас идет вокруг двух графиков: графика строительства фашистского нового порядка и графика управленческой деградации системы. Если они пересекутся, когда новая нормальность в России будет еще «на марше», но не построена, то шанс на то, что у «них» ничего не получится, достаточно велик. Если деградация успеет «дотянуть», то шансы резко уменьшаются.
Отсюда и стратегия действий для тех, кого не устраивает марш стройными колоннами в Бабий Яр: способствовать ускорению развала управленческой машины путинского режима. Бойкот — хорошая мера, он вынудил режим действовать импровизационно, что для него невероятно тяжело. Но нужно отдавать себе отчет, что бойкот может оказаться недостаточным. А это — уже совсем другая история.
Фактически это означает транспортную блокаду страны. Нужно понимать, что значительная часть привитых — это люди, которые в основном «сидят на месте». Или те, кто перемещается по стране, не используя при этом общегражданские перевозки — чиновники, военные, разнообразные каратели. Среди трети официально привитого населения право на поездки и полеты в виде QR-кодов имеет не так уж и много. Что по факту означает: большая часть населения страны внезапно оказывается в положении крепостных.
Крепостное право вводится, как это принято, явочным порядком, всякими конституциями можно будет смело утереться. Для окончательного закрепощения остается буквально последнее — отмена права собственности на недвижимость и жилье (в городах это вообще не вопрос — приватизированные квартиры на самом деле находятся в доме, который стоит на неприватизированной земле, а значит — частные квадратные метры буквально висят в воздухе. В деревнях и поселках чуть посложнее, но в целом Олимпиада показала, что если надо — вышвырнут с самого наизаконнейшего участка в два счета. Систему откатывают на побережье — принимаются Генпланы в Геленжике, Анапе, далее — везде, где фактически вся земля под жилое строительство может быть обременена внезапно появившимися обременениями).
В общем, здравствуй, бабушка, Юрьев день, но в отличие от милосердных предков, даже Юрьева дня не предусмотрено: крепостным бежать будет некуда. Да и не убежишь без кода, если что.
Людей ставят перед вполне определенным выбором — умереть отложенно в мучениях, приняв неизвестную по последствиям и побочным эффектам вакцину, но через несколько лет или быстро, будучи полностью выключенным из социума через тотальные ограничения. Эта система уже описана Ефремовым в мире Торманса, в котором деление на касты долгоживущих и короткоживущих являлось базовым для построения общества. Технологии отличаются, но принцип тот же. Что характерно — общество Торманса было всепланетным, что реализуется сейчас и на нашей планете. Аналогичные процессы происходят сейчас буквально во всех странах.
Какое-то время (видимо, уже достаточно короткое) сопротивление будет носить непрямой характер, но рано или поздно, ситуация начнет меняться — станут возникать стихийные бунты. В катехизисе Шваба этот вариант предусмотрен — уже весной 22 года предлагается начинать вводить военные положения. Очень удачно с февраля в России как раз начинает действовать новый с иголочки ГОСТ о массовых захоронениях в мирное и военное время. Уже проведены учения по действию госструктур в зонах ЧС эпидемиологического характера. К тому же времени предполагается и создание полной транспортной блокады в стране. Пока поездки на автомобильном транспорте для непривитых еще не запрещены, но решается проблема тоже не сильно сложно: блок-посты и запрет на продажу бензина.
Создаются условия для того, чтобы любой бунт заблокировать и удавить — либо силой, либо голодом. Сами по себе локальные восстания режиму не опасны: как правило, они будут проходить по сюжету крестьянских восстаний, когда восставшие сжигают помещичью усадьбу и сидят на месте. После чего к ним подтягиваются войска и просто давят. Понимание, что сидение на месте — это поражение — для крестьянских восстаний практически всегда отсутствует, а если и возникает, то у лидеров таких восстаний просто нет оргресурса для расширения зоны бунта. Достаточно вспомнить Стрелкова — классический пример, когда он сел в Славянске в оборону, после чего Киев спокойно подтянул войска, блокировал и удавил. «Оборона есть смерть вооруженного восстания», - говорил Ленин. Но чтобы появился человек, способный не только понять, но и реализовать — в общем, вероятность этого крайне мала. Поэтому предпринимаемых сейчас режимом мер с высокой долей вероятности достаточно.
Тем не менее, бунты возможны, но повторюсь — рассчитывать на то, что они будут чем-то серьезным, не приходится.
Однако есть и обнадеживающий фактор: у российского режима свой дедлайн. Сугубо внутренний. Управленческая недостаточность прогрессирует, причем достаточно динамично. Есть такое сугубо эмпирическое наблюдение: человек перед естественной смертью начинает быстро и резко «высыхать», появляется специфический «старческий» запах — его организм перестает нормально функционировать, перестает нормально усваивать пищу, и буквально пожирает сам себя, восполняя дефицит ресурса, который он уже не в состоянии получать с пищей. Нарушается обмен веществ и организм, как биологическая система, быстро переходит в стадию коллапса. Когда появляются признаки такого развития событий, можно с некоторой вероятностью предполагать и время смерти. (Я не врач, поэтому прошу извинить за сугубо любительское описание — но с точки зрения теории систем здесь все весьма очевидно).
Так вот, российский режим уже перешел в эту стадию. Не буду перечислять признаки, они на самом деле налицо. Если сделать крайне прикидочную оценку, то коллапс можно ожидать при сохранении текущей политики где-то к середине 22 года. Предпринимаемые сейчас меры по переходу к квази-фашистской модели управления могут продлить «жизнь» режима — это такой аналог сильных стимуляторов, принудительной «чистки» организма от шлаков, которые обычным путем уже не выводятся (и которые как раз и дают тот самый «старческий» запах) — но понятно, что это ненадолго. Еще полгода-год от силы.
Собственно, у режима есть примерно полтора года, за которые он должен успеть создать принципиально новую систему, после чего он все равно умрёт. Но если он сумеет создать проекцию «новой нормальности» в России — то следующий за ним режим будет вынужден существовать уже в этой "нормальности". Вне зависимости от того, каким он будет. И изменить ситуацию будет весьма непросто, так как для изменения «новой нормальности» нужно будет предъявлять свой собственный проект, мобилизовать под него ресурс, создавать свою структуру, которая должна оказаться более «структурной» (то есть, обладающей большим функционалом) — и вот только тогда появится шанс на слом и строительство чего-то более человеческого. Теоретически возможно все, но на практике это будет очень и очень непросто.
Борьба сейчас идет вокруг двух графиков: графика строительства фашистского нового порядка и графика управленческой деградации системы. Если они пересекутся, когда новая нормальность в России будет еще «на марше», но не построена, то шанс на то, что у «них» ничего не получится, достаточно велик. Если деградация успеет «дотянуть», то шансы резко уменьшаются.
Отсюда и стратегия действий для тех, кого не устраивает марш стройными колоннами в Бабий Яр: способствовать ускорению развала управленческой машины путинского режима. Бойкот — хорошая мера, он вынудил режим действовать импровизационно, что для него невероятно тяжело. Но нужно отдавать себе отчет, что бойкот может оказаться недостаточным. А это — уже совсем другая история.