Суровая природа славянской прародины непрестанно вынуждала славян заботиться о строительстве жилищ и крытых хозяйственных построек для защиты от холода, дождя и ветров. Славянские постройки прошли путь, аналогичный доисторическому развитию дома в остальной, лучше изученной части Европы – центральной и северной. Славянские постройки первоначально также представляли собою котлован, вырытый в земле на глубину до метра и более и непосредственно прикрытый крышей из прутьев, листьев, камыша, дерна и глины. Такие же ямы делались и для хранения запасов зерна. Конструкция жилища, точнее кровли его, могла быть легче или тяжелее в зависимости от длительности пребывания семьи на избранном ею месте. Образ жизни славян, как мы ещё увидим в главе VIII, долгое время, вплоть до исторического периода, оставался динамичным, поэтому срок пребывания на избранном месте мог быть коротким и ограничиваться, например, одним лишь летом или быть более длительным – до 1–2 лет.

     Вид на село, состоящее из землянок, в окрестностях Лома в Болгарии (по Мрквичку)

Такие же жилища, аналогичные жилым ямам в остальной части Европы, мы с древнейших времён наблюдаем и на территории, заселенной праславянами. Мы даже видим, что славяне строили их более основательно ещё в конце языческого периода и в первое время после принятия христианства.

С такими постройками мы встречаемся и в XIX веке1 в некоторых местах Балканского полуострова, Польши и России, где они называются ziemianka, землянка, земуница, то есть жилище, вырытое в земле, наряду с иранским kata, на ведическом санскрите: Ката, хата — khāta — хата, из которого образовалось общеславянское хата. Бесспорно, этот термин древний и общеславянский.

В некоторых местностях над вырытым котлованом возводились низкие стены из стволов деревьев, обмазывавшихся глиной, и в этих случаях над стенами поднималась кровля. Внутри более примитивных жилищ посередине находился очаг, дым от которого выходил через обыкновенное отверстие в крыше, а вокруг очага у стен землянки возводились низкие глиняные лавки, служившие как для сиденья, так и для сна. Таких жилых ям размером 1,5–4 метра, относящихся к VIII–X векам, в славянских землях было найдено много2.

Подобную же хижину, очевидно, имел в виду и восточный источник IX века, из которого заимствовали свои сведения Ибн Русте и анонимный Персидский географ, говоря о подземных славянских жилищах. Ибн Русте описывает такую землянку как подземную баню с остроконечной кровлей, но нет сомнения, что такое описание может относиться и к жилому дому.

Персидский географ говорит лишь следующее: «Зиму славяне проводят в ямах и подземных хижинах»3. Другими, более подробными известиями, относящимися к древнему периоду, мы не располагаем. Прокопий и легенда о св. Димитрии упоминают лишь убогие хижины (калуван — καλύβαν — хижина, оиктраи — οίκτραί — ферма (сараи), каран — κάραν — хоромы, скиния — σκηναί) славян, и если Маврикий говорит, что славянские жилища имеют много выходов, то это явная ошибка, так как это могло относиться только к входам всей огромной усадьбы, а не самого жилища4.

В отношении западных славян мы располагаем известиями лишь с конца языческого периода, но уже Гельмольд подтверждает убогость славянских хижин, построенных из жердей.  Герборд подтверждает то же и в отношении славянских жилищ на Руяне, хотя, с другой стороны, в поморских областях из-за недостатка места на городище, окруженном валом5, уже получили развитие деревянные этажные дома.

Наряду с этими подземными жилищами, дополненными деревянными наземными конструкциями, славяне, разумеется, строили и легкие, без котлована в земле, хижины, со стенами, сплетенными из прутьев. Такая хижина выглядела примерно так же, как и пастушеская колиба или куча6 в горах Балканского полуострова или на Карпатах.

Однако, несмотря на то что описанные выше примитивные формы славянских построек сохранились и по нынешнее время, было бы ошибкой полагать, что жилище славянина в своем развитии не пошло к концу первого тысячелетия далее примитивных землянок и шалашей. Во-первых, раскопки, которые произвел в последние годы своей жизни хранитель киевского музея В.В. Хвойко в Киеве и Белгородке, раскопки Н. Макаренко в Монастырище у Ромен, а в меньшей мере и западнославянские находки у Гасенфельда7, относящиеся уже к X веку, показывают, что как конструкции славянского жилища (сени, верхний этаж), так и его внутреннее устройство (печь вместо открытого очага) получили дальнейшее развитие. Землянка с печью. Раскопки у села Монастырище близ Ромен (по Н. Макаренко)

Во-вторых, исторические известия и ряд древних общеславянских терминов, сопоставляемых с основными формами современного и древнего славянского жилища, также подтверждают, что славянское жилище в ΙΧ-Χ веках, если хозяин его располагал достатком (не говоря пока о князьях), действительно достигло значительного развития.

Жилище бедных славян, разумеется, ещё долго оставалось примитивным и простым, а местами оно даже и теперь сохранилось в том же виде8, в то время как развитие обычного дома пошло по совершенно иному пути9.

Первым этапом в развитии славянского жилища явилось новое небольшое помещение у входа, служившее одновременно и для защиты жилой комнаты от непосредственного воздействия дождя, снега и мороза. Это небольшое помещение, называемое ныне сенями, возникло либо как результат того, что жилище было разделено внутри стеной, отделявшей жилое помещение с очагом от сеней, либо в результате того, что у входа в землянку и колибу делалась крытая, в местностях с суровым климатом глухая, пристройка, в результате чего и возникли сени снаружи жилища.

Для древних славянских жилищ X века и более ранних веков (Гасенфельд) характерны крытые сени обоих типов, и оба эти типа мы можем проследить и в современном славянском доме. Мы можем всюду предполагать, что эти два вида сеней появились в славянских постройках самостоятельно и скорее всего уже в течение первого тысячелетия н. э. Двумя древними славянскими названиями для них были сени (от слова сень) и притворъ (от слова притворити). Оба термина засвидетельствованы в письменных источниках уже с X века10. Таким образом, оба типа сеней имелись уже в землянке.

Как только славянское жилище поднялось над землей, изменились и сени и притворъ и их прежнее назначение, когда они были лишь несущественной, имевшей подчиненное значение частью жилища, служившей для защиты внутреннего помещения жилища от непогоды.

Сени превратились в большое, имеющее самостоятельное значение помещение для хранения вещей, содержания скота и даже для пребывания в нём человека в летнее время.

Великорусский дом с избой и сенями в Боровичском уезде Новгородской губ.

В древней Руси уже в Χ-ΧΙ веках сень (во мн. числе сени) являлась большим помещением, так как в сенях ели, принимали в них гостей, и они были соединены с каким-то помещением вроде галереи на втором этаже, куда можно было взобраться по лестнице11. Упомянутые уже раскопки В.В. Хвойко, в результате которых были вскрыты лишь небольшие жилища, все же показывают, что сени являлись большим помещением внутри дома. При этом письменные источники определенно отличают холодные сени от другого помещения – истбы, которой имелся очаг и печь.

Таким образом, отличительной чертой сеней является отсутствие очага, и этот признак славянских жилых построек остался для них характерным и по нынешний день. Такие сени имеются в славянских жилищах на западе и на севере, включая земли словаков и словинцев. Древний термин сень, как правило, сохранился. В отдельных местностях он, однако, заменен новыми названиями, как заимствованными главным образом из немецкого, так и местными, из которых наиболее интересным является загадочная вежа12. Вежа — башня, колокольня, замок, острог, намёт, шатёр, полевое укрепление, тюрьма. Многие укрепленные места, где были построены каменные замки, назывались «Белыми Вежами»(Значение слова Вежа по словарю Брокгауза и Ефрона).

Только древние жилища хорватов, сербов и болгар не знают сеней, а перешедшие к ним новейшие формы их заимствованы, а вместе с ними перешли чужеземные, главным образом тюркские, названия. Я объясняю это тем, что южные славяне ушли со своей северной прародины ещё до того, как сени и горница развились там в значительную и необходимую часть жилища. А до тех пор, пока славяне находились в постоянном движении, пока они не начали строить больших прочных и постоянных жилищ, эти части жилой постройки надлежащего развития получить не могли. Небольшое древнее крыльцо могло развиться в сени лишь позднее, при переходе славян к прочной оседлости в VI–IX веках, однако к этому времени, а в ряде случаев и задолго до него южные славяне отошли к Дунаю и за Дунай. Только этим можно объяснить, почему древний тип южнославянских землянок не развился в дом с большими сенями, а остался лишь «кучей» с небольшими перегородками или чердаком. Так выглядело славянское жилище, когда из врытой в грунт землянки оно развились в наземную постройку, и первой ступенью в этом его развитии и было помещение с очагом посередине, а впереди – отделенные от него большие просторные сени. А.А. Харузин предполагает, что первоначальное название жилища такого типа было у славян куча, коча (от праславянск. kgtja, древнеболг. кдшта). Доказать предположение А.А. Харузина нельзя, но возможно, оно и правильно.

Наряду с сенями в доме вскоре появляется также и навес, который пристраивался к дому снаружи у входа и, следовательно, означал лишь закрытый вход в жилище, а не помещение, отделенное изнутри. Этот тип постройки мы также можем проследить в южнорусских землянках, вскрытых В.В. Хвойкой. Когда сени славянского жилища развились во внутреннее обитаемое помещение, то снова и в ещё большей степени появилось стремление защитить вход в сени крытым навесом и дополнить жилище новыми сенями (передней) или крыльцом. Однако такая пристройка – результат уже позднейшего развития, и хотя не следует полагать, что она возникла под чужеземным влиянием, поскольку причины возникновения её были вполне естественны, всё же примечательно, что древний славянский термин притворъ исчезает, а эта пристройка у северных славян часто получает немецкие, а на Балканах – турецкие названия. Время возникновения этих названий, за некоторым исключением, пока не известно13, но нет сомнений, что, по крайней мере, русское крыльцо у сеней существовало уже в XI веке, и поэтому весьма вероятно, что удлиненный скат крыши и поддерживавшие её столбы – терем — довольно древний мотив славянского дома. Сюда же, вероятно, относится и балканский trem.

Следующее значительное превращение славянского жилища произошло уже накануне X века, и на этот раз под чужеземным влиянием. Это было образование внутри жилого дома избы с печью, а вскоре затем и кухни. Первоначально в праславянском жилище огонь разводился только в открытом очаге, находившемся в жилом помещении, а присоединенные к этому помещению сени, как мы видели, были холодными, без очага.

В русских жилищах, вскрытых Н. Макаренко и В.В. Хвойко, над когда-то открытым очагом уже имелся глиняный свод, под которым и разводился огонь. Построенная таким образом печь служила не только для равномерного обогревания жилища, но и для выпечки хлеба14. Одновременно мы читаем в источниках, что русские славяне помещение с печью в Χ-ΧΙ веках называли истъба, изба или уменьшительным истобъка (на санскрите: тапака -tApaka — печь). То же относится и к западным славянам. Дошедшие до нас письменные источники X века свидетельствуют, что подобная истба (чешек, jizba) была уже известна. То же можно сказав и о современных им болгарах15. Эта истъба – изба древнеславянского жилища, по общему мнению лингвистов16, – является не чем иным, как верхненемецкой stube, скандинавской stofa, которая, как мы знаем из источников, была известна в Германии ещё до X века в качестве помещения для бани, где находилась крытая печь, разогревавшаяся и поливавшаяся водой для получения горячего пара. Если потом и у славян появляется также название stube > истъба в смысле печи для бани и вообще тёплого помещения, то есть появляется не только новое название, но и новая вещь, то можно не сомневаться, что оба они – вещь и название – были заимствованы славянами и на этот раз, пожалуй, у своих соседей, немцев и скандинавских германцев, причем заимствованы ещё до X века, так как в X веке они засвидетельствованы уже у трёх славянских народов: у чехов, русских и болгар. Германская stube была известна славянам, по-видимому, ещё до X века; сначала они знали её как баню, а затем и как тёплое жилое помещение, которое и получило распространение во всех славянских землях. Подтвержденная источниками, относящимися к X веку, значительная распространенность избы – от Чехии на западе вплоть до Киева на востоке и Болгарии на юге – показывает, что русские славяне знали её задолго до X века, и я полагаю, что изба появилась в славянском жилище не позднее чем в V веке, когда славяне уже засвидетельствованы на границах франкской державы.

Три стадии развития словацкого дома в Западных Карпатах

Схематический разрез дома в Боснии (по Мерингеру)

У западных славян наряду с появлением избы с печью мы наблюдаем ещё одно новшество: печь в новой избе затапливается не из самой избы, а из сеней, через специальное отверстие. У этого печного отверстия, через которое закладывались дрова и выбиралась зола, естественно, возник на специально возведенном основании новый очаг. Одним словом, рядом с печью в избе возникает новый очаг также и в сенях, и сени превращаются в кухню. Вместо первоначального славянского жилища с холодными сенями и тёплым жилым помещением возникает дом с двумя очагами. Немецкие этнографы объясняют все эти изменения германским влиянием: на Руси – скандинавским (Рамм, Лютш), а у западных славян – франкским (Геннинг, Мейтцен и чех Мурко). Отсюда возникли и обычно употребляемые термины для определения характера жилища: «франкское», «верхненемецкое», затем «zwei-feuriges Haus» или «Kiichen-stubenhaus»17.

Только балканские славяне в Далмации, Герцеговине, Черногории и в части Македонии, то есть в западной части Балканского полуострова, переняли романский тип дома с одним очагом у стены и дымоходом, подымающимся над крышей. План сербской двухкамерной кучи немецкие исследователи полагают, что изба и кухня образовались в результате того, что в славянском жилище к сеням в качестве новшества присоединена была готовая франкская stuba. Таким образом, основным помещением, где находится очаг, они считают сени. В принципе можно согласиться с тем, что возникновение избы и кухни связано с франкским влиянием, на что указывает территориальное размещение видоизмененных жилищ, затем немецкие названия stube > истъба, chukhina (из средневековой латыни coquina) > кухня, kammer (лат. camera) > комора, а также ряд названий для архитектонических деталей внутри жилища и новых кухонных принадлежностей18.

Однако в отличие от немецких исследователей происшедшие изменения я объясняю совершенно по-иному. Я полагаю, что немецкое влияние на развитие жилища следует разбить на две стадии. На первой стадии славяне познакомились с немецкой избой, с печью, служившей баней19, но они не присоединили её к сеням с очагом – сени первоначально были без очага, – а лишь перестроили и изменили по её образцу своё жилое помещение с очагом, свою «кучу». Эти изменения по указанным уже выше соображениям должны были произойти задолго до X века, как я думаю, не позднее чем в V веке.

Кухня у западных славян стала появляться лишь на второй стадии, а именно с X века, когда в холодных сенях славяне начали строить новый очаг под влиянием франкских образцов, а печь в избе они начали строить из кафеля и затапливать её из сеней с нового очага, что и придало ей франкский характер. Но это превращение сеней в кухню произошло не ранее XI века, причем оно имело место уже не у всех славян; в частности, оно не произошло у русских, поляков и словаков, сени остались холодными20.

Скандинавское влияние на великорусское жилище сказалось не только в том, что с ним пришла stofa, но и в другом важном изменении: жилая постройка поднялась над нижним этажом (так называемым подпольем) до второго этажа (на острове Рюген). Насколько сильным было при этом скандинавское влияние на древнерусские жилище, указывает ряд новых деталей и названий. Заслугой Карла Рамма в том, что он установил это влияние21.

Последним большим изменением в плане славянского дома, также начавшимся в конце языческого периода, является присоединение ещё одного, то есть третьего, помещения к жилому дому, уже имевшему сени + избу, а именно помещения, которое не имело очага и служило как в качестве хлева и места для хранения необходимых в хозяйстве вещей, так и места для сна, особенно для молодежи и новобрачных. Проблема создания такого помещения древними славянами была разрешена таким путём, что рядом с собственно жилищем строили меньшее помещение, без очага; древнеславянским названием этого помещения была клеть12. С течением времени эту клеть стали пристраивать к жилищу, но не со стороны избы, а со стороны сеней таким образом, что позднее возникла новая, ставшая основой, трехчленная схема славянского дома, включившего в себя три смежных помещения: клеть (позднее называлась коморой) + сени + изба.

Первоначально двери в клети делались на любой стороне, но позднее, когда клеть была пристроена к жилищу, в клеть вели двери из сеней. Вскоре клеть была разделена и в горизонтальной плоскости – на два этажа; на верхний этаж можно было взобраться по приставной лестнице. Описанное здесь развитие клети подтверждается большим распространением среди славян аналогичных построек на различных стадиях их развития23, а также и древними известиями. На Руси клеть засвидетельствована в Киевской летописи под 946 годом, где она упоминается впервые, затем в «Житии св. Феодосия», пандектах Антиоха, ряде других источников XI века и, наконец, в «Русской правде», в которой перечисляются наказания за воровство из клети и т. п.24 Эти свидетельства показывают, что клеть возле дома служила кладовой, хлевом и жилым помещением и что в ней появился затем верхний этаж для складывания сена и зерна, в то время как другие вещи и скот находились на первом этаже.

Верхнее помещение в клети, куда взбирались по приставной лестнице, уже тогда называлось горницей25. На западе древняя клеть под немецким влиянием потеряла своё славянское название, сменилось чужеземным, латино-немецким kamara > kammer > славянск. комора. Только в Чехии и Силезии сохранился местный и древний русский термин сруб.

Полное развитие клеть получила на Руси и на Балканах у сербов, которые, несомненно, строили её уже в VI и VII веках, когда они пришли на Балканы26. Здесь, на Балканском полуострове, и в России она и поныне существует рядом с жилым домом, сохранившись в качестве отдельной постройки, хотя и находящейся с домом под одной крышей. Мы видим, что клеть является как кладовой, так и холодной избой без очага, специально предназначенной для молодоженов. В Сербии в хозяйствах задруг вокруг родной кучи стоит столько клетей27, называющихся здесь клет, клит, клц/ет или также eajam, зграда, колиба, cmaja, сколько имеется женатых членов задруги (семейства).

Нет сомнения в том, что на Руси и на Балканах уже в X и XI веках у славян имелась специальная постройка без очага и без печи, которая служила кладовой, хлевом и помещением для сна, и что позднее, соединив её с жилищем через сени, славяне превратили клеть в составную часть дома.

У западных славян мы не располагаем такими древними свидетельствами, но и у них развитие клети, очевидно, было таким же, с той лишь разницей, что как здесь, так и потом на юге, на Балканах, древний термин клеть исчез и заменяться другими названиями, а превращение клети в небольшую жилую горницу происходило быстрее.  В горнице в коморе не было ни очага, ни печи, всегда была более чистой и светлой, откуда и возникли термины «белая», «светлая» или «небольшая», а также понятие «летней избы», отличавшейся от старой зимней избы – «большой» и «чёрной». Помимо этих терминов и наиболее часто используемого термина комора, историческое развитие славянского жилища вообще приводит к заимствованию и ряда других терминов: на западе – немецких, на юге – греческих и тюркских, однако проследить их здесь не представляется возможным28.

На севере Руси сказалось скандинавское влияние: на сени и клеть, согласно Рамму, перешли названия чуланъ и шолнушъ29. Так я представляю себе возникновение и развитие славянского жилища.

Однако типичное древнеславянское жилище было ещё не трёхчленным (комора – сени – изба), а лишь двухчленным (сени – изба), а клеть, как правило, находилась рядом и была отдельным помещением. О том, что в древнеславянском жилище начал появляться и второй этаж, я уже упоминал выше. Так, по крайней мере, было на севере России и в портовых городах балтийских славян30, где и без чужеземного влияния для постройки этажных домов имелись достаточные основания, так как дома теснились на территории сравнительно небольшого, огороженного валом городища.

Однако на Руси, на север от линии Валдай – Вязьма – Калуга – Рязань, мы отмечаем не только горницу в клети, но и появление в доме, без необходимых на то оснований, второго этажа. А поскольку он носит на себе и другие следы скандинавского влияния, например упомянутый уже шолнушъ, чуланъ, затем ярус – этаж, голбец – ход в полу, ведущий на первый этаж, шелом (шлем) – конёк на крыше, полати и пол – лавки для сна, К. Рамм полагал вполне обоснованно, что здесь имело место сильное скандинавское влияние, пришедшее, очевидно, со скандинавскими русами в IX и X веках, и что под этим влиянием северо-русский дом уже тогда поднялся до второго этажа над низким или более высоким подпольем, в котором помещались хлев и кладовая31.

Наряду с частными жилищами уже в конце языческого периода появились и дома общественного назначения, в которых могли расположиться приезжие купцы (гости) и где местные жители могли выпить квасу или медовины. Уже в ΙΧ-Χ веках мы встречаемся с терминами гостиница, господа, кърчьма, соответствующими греческому: ксенодохион — ξενοδοχεΐον — гостиница, пандохион — πανδοχεΐον — отель, копилион — κοπηλεΐον — мотель, а с XI века существование заведений, где продавались опьяняющие напитки, засвидетельствовано и прямыми известиями. Поскольку при общеизвестном гостеприимстве древних славян всякий приезжий гость мог остановиться и получить угощение в любом доме, возникновение этих домов общественного назначения следует объяснять римским и византийским влиянием, распространявшимся самими купцами. Русские купцы уже в X веке имели свой гостиный двор в Константинополе, и такие же дома они, по сообщению Ибн Фадлана, строили себе в Булгаре на Волге32. Не подлежит сомнению, что в корчмах, как только гости напивались, становилось весьма шумно. Поэтому уже в 1039 году под страхом суровых наказаний чешский князь Бржетислав запретил корчмы, а летописец Козьма Пражский (II.4), одобряя это, отмечает, что «taberna est radix omnium malorum». Один из источников XI века упоминает и о волокитстве за корчмарками33.

Другим видом домов общественного назначения, в которых собиралась поморянская шляхта для бесед, игр и выпивок, были в Щетине контины (contina), которые описал Герборд (11.32).

Княжеский дом.

Описанное нами выше древнее славянское жилище было обычным жилищем простого крестьянина. Само собой разумеется, что богачи, шляхта, русские бояре и прежде всего, конечно, князья строили дома значительно большего размера с большим количеством помещений, даже если для строительства таких домов они и не приглашали иноземных мастеров, хотя имеются свидетельства и этого. Такой княжеский дом был, во-первых, значительно больше – у князей было много челяди, дружина и гаремы жен, в доме было большое число помещений: наряду с основными жилыми помещениями и сенями имелся и ряд других, в которых обычно сельское жилище не нуждалось.

В русских дворцах имелись большие хранилища для денег и мехов, большие подвалы, в которых стояли бочки с медом и пивом, ряд клетей для хранения запасов продовольствия, бани, уборные и тюрьмы. Сени представляли собой просторное помещение на втором этаже, и входом к ним служила лестница34. Особенно большими сенями, предназначенными для пиршества князя и его дружины, была первоначально гридница, упоминаемая в Киевской летописи уже под 996 годом, которая, как показывает само название35, по-видимому, являлась имитацией северогерманских парадных сеней, то есть просторного зала, потолок в котором поддерживался столбами. Подобные специальные сени для пиршеств (stupa, pirale) упоминаются у балтийских славян, например в княжеском дворце в Волине36.

На западе аналогичным помещением для княжеской челяди была дворьница, так как немцы переняли этот термин уже в средние века, образовав из него древненемецкое turni, средневерхненемецк. – dumitze, domitze, в Вендланде – dwameiz37.

Ряд специальных терминов возник и для спальни (одрина, повалуша, ложница, а у восточных и южных славян чертогъ, от персидского cartak). Для гаремов же строились башни в несколько этажей, так называемые теремы, тремы. Хотя Г.А. Ильинский и считал этот термин славянским, однако его можно скорее связать с византийским-греческим теремнон —  τέρεμνον38. Во дворце киевского князя теремной двор упоминается уже под 945 и 980 годами39.

В результате археологических раскопок в некоторых местах были вскрыты древние княжеские дворцы: например, в Чехии – в городах Болеслав, Левы Градец, Либушин, Будчи, Врацлав, в России – в Чернигове, Суздале, Владимире, Новгороде, Киеве и Белгороде. Однако результаты раскопок в Чехии оказались незначительны, а сообщения о раскопках, произведённых русскими археологами, – недоступны40. Раскопанный лучше других и хорошо описанный княжеский дворец в Абобе у Шумна (Болгария) является памятником болгарско-византийского зодчества ΙΧ-Χ веков и образцом славянских дворцов41 служить не может.

Своё жилище славяне называли древним индоевропейским и общеславянским словом домъ.  На санскрите:

Дама, Дам – Dama, dham, dhama — дом.- «Tat vas dham, etat nas dham», вы поймёте без переводчика – «тот ваш дом, этот наш дом».

Славяне заимствовали у германцев слово хызъ, хыжа < hus, buda < buode, котъ < cot, у иранцев слово хата < kata, из ведического санскрита koTa — халупа,

 а у греков, причём уже в древний период, слова колиба и халупа < халиви — καλύβη — халупа, которые всегда обозначали небольшие домики легкой постройки42.

Славянским термином, который первоначально также означал дом, является старослав. храмъ, русск. хором, засвидетельствованный уже с конца IX века, а также праславянск. kgtja, древнеболг. каготья. Не исключено, что последний термин первоначально означал однокамерный славянский дом. В ходе исторического развития первоначальное значение некоторых этих терминов изменилось, сузившись до обозначения одной лишь избы, в то время как понятие «изба» расширилось и в отдельных местностях стало употребляться в значении всего дома. В чешском, а также и в русском языках слово «храм» означает теперь церковь, костёл.

Схема великорусского дома и план усадьбы в Майнеме у Шенкурска в Архангельской губ. (по П. Ефименко)

Двор.

Постройки, предназначенные для чисто хозяйственных целей, образовывали вместе с жилым домом двор (старославянск. дворъ), огороженный либо естественной зелёной изгородью, либо забором, сделанным из жердей или досок (ограда, заграда, плоть, оплотъ), входом в который служили ворота (врата).

Уже с древнейших времён обязательной принадлежностью двора были, наряду с жилищем, ямы для хранения зерна, ямы для кухонных отбросов и специальный загон для скота. Остатки таких сооружений доисторического периода можно проследить по всей Центральной Европе. Однако задолго до конца язычества у славян они уже исчезли, и хотя такие ямы в X и XI веках ещё и употреблялись для хранении зерна и для отбросов44 и строились они примерно так же, как и в доисторические времена, однако взамен их в употребление уже вошли наземные кладовые, а также крытые хлевы для скота.

Появляются даже крытое гумно и овин для сушки зерна и плодов, и все это уже в качестве самостоятельных построек. Кладовые строились либо в виде плетённого из прутьев шалаша (кошъ), подобно тем, какие ещё и теперь встречаются на Балканском полуострове и в русской части Галиции, либо в виде глиняных мазанок, встречались также деревянные из крепко сбитых брёвен. В таких кладовых всегда имелись двери, запиравшиеся даже на ключ, свидетельства чего имеются уже в XI веке. Для обозначения этих кладовых в нынешних славянских языках имеется ряд названий, как чисто славянских и локальных, так и заимствованных45.

С древних времён засвидетельствован термин житница (с X века), а для различных отделении внутри строения или для отдельных поставленных там ящиков для зерна – общеславянский термин сусек от пра-славянского сосекъ. Последующее развитие житницы было связано как с клетью и западнославянским срубом, так и с самостоятельным хозяйственным строением, в котором молотили зерно в снопах.

Место,?