Исаак Шварц. Роменский мальчишка. Ленинградский маэстро. Сиверский отшельник.
Великая культура входит в жизнь маленького человека, живущего в провинции, по–разному. Иногда о том, что тот или иной — гений, он узнаёт в школе или от авторитетных в данной области товарищей. И тут остаётся вежливо верить, даже если творчество данного гения вообще не касается его души. А есть ситуации, когда он вдруг в жизни соприкасается с произведениями искусства, которые очаровывают и входят в его мир, как входят в дом любимые люди. Вместе с радостью. А потом уже, вслед за творчеством, входят имя и личность автора.
Когда я впервые услышал песни Исаака Шварца из кинофильма «Соломенная шляпка» на стихи Булата Окуджавы, я понял, что они со мной навсегда. Они – часть моего внутреннего мира. Родная, изначальная. К слову, я совсем недавно узнал, что всенародный гимн бродяг «Ваше благородие» принадлежит тем же авторам. Тогда я просто реагировал на фамилии: Исаак Шварц и Булат Окуджава. Это был высочайший уровень культуры всего: текста, мелодии, настроения. Изысканно и неповторимо…
Мне кажется, такой способ прихода композитора к слушателю — лучший из желаемых. Спасибо, конечно, кинематографу. До появления шоу-бизнеса это был единственный путь для записи и популяризации «неформатных» песен. Бардов мы не считаем – там же не музыка, а аккомпанемент, его можно и на кухне записывать.
И уж совсем недавно, я узнал, что композитор Исаак Шварц родился и провёл первые семь лет жизни совсем недалеко от моего города Сумы, в районном центре Ромны Сумской области.
Имя Исаака Шварца он сам и легенда о нём связывают с Петербургом. Между тем, до семи лет будущий композитор жил в Украине. Это много. Именно в детские годы складывается, как говорят психологи, «карта мира». Может быть в таком серьёзном музыканте, с усложнённым симфоническим мышлением, столько мелодики — от украинского детства. А мелодия – основа музыки. Всё остальное — уже потом. Мелодия — кровная сестра гармонии. Меня всегда поражало свойство великой мелодии отзываться в душе, когда ты ещё только первый раз её слушаешь и уже знаешь, понимаешь, что это твоя музыка, что она уже давно существует в тебе и является частью твоего индивидуального мира.
Слово «советский»… Как оно соотноситься с судьбой Исаака Шварца? С одной стороны, его отца, филолога-арабиста Иосифа Евсеевича Шварца энкавэдэшники репрессировали за «антисоветские разговоры» и расстреляли в 1938 году в Магадане. А с другой — именно советское государство сделало возможной реализацию творческого таланта Шварца. Мир сложен. Его невозможно нарисовать черно-былыми красками.
Исаак Шварц с матерью провели в ссылке десять лет. В 1945-м они вернулись в Ленинград, и Шварц, благодаря протекции Шостаковича, поступил в консерваторию. Обучение было платным, но Шварца от платы почему-то освободили. Много позже ректор консерватории признался Шварцу, что за него платил Шостакович. Известен еще один знаменательный эпизод их отношений: Шостакович бранил Шварца за то, что тот, сын «врага народа», отказался выступать с публичными обвинениями против Шостаковича: «У вас семья, так нельзя, вы должны думать о себе, а не обо мне».
С 1964 года композитор практически безвыездно жил в поселке Сиверский недалеко от Гатчины в Ленинградской области. В доме «сиверского отшельника» бывал весь цвет отечественной культуры: Владимир Высоцкий, Булат Окуджава, Зиновий Гердт, Иннокентий Смоктуновский, Иосиф Бродский, Андрей Миронов, Сергей Соловьёв… И все они, вспоминая эти поездки, говорили об интеллигентности, остром уме и тонком юморе хозяина дома, о его благородстве, духовности, радушии и лёгкости в общении.
В Сиверском у Шварца бывал даже Акира Курасава, к оскароносному фильму которого «Дерсу Узала» Исаак Иосифович написал прекрасную музыку. Как вспоминал позже композитор, в момент встречи с режиссёром у него ничего не было готово, поэтому он просто сел за рояль и сыграл по-японски то, о чем думает.
Он действительно умел думать и разговаривать с помощью музыкальных инструментов, обладал утончённым вкусом и безупречным чувством текста и кадра. Я уже не говорю, о том, что еврей Шварц в творческом содружестве с грузином Окуджавой написали несколько настоящих народных русскоязычных (потому, что не только русских, но таких же понятных и близких для всех, говорящих на русском языке) песен.
К слову, в своё время Исаак Шварц намеревался отказаться от работы в картине «Белое солнце пустыни». Тема Востока казалась ему слишком далекой. «Но, когда я внимательно присмотрелся к сценарию и увидел Сухова, я понял, что хочу написать свою музыку. Сделать по-своему. Написать музыку про вечного странника, который идет домой к своей Екатерине. И у него тысячи причин, которые его отвлекают, и он никогда не придет», — говорил композитор.
Напоследок, Шварц всей мерой таланта отдал дар своему еврейству. Премьера Концерта для оркестра «Желтые звезды» («Пуримшпиль в гетто»), посвященного Раулю Валленбергу и вдохновленного рассказом женщины, выжившей в Каунасском гетто, состоялась в Москве в 2007 году.
Шварц работал до последнего дня. И умер во сне, с музыкой. Он с ней жил, она наполняла его душу, и эта живая душа музыки Исаака Шварца осталась в его мелодиях, которые с нами сегодня и, похоже, очень надолго. Мелодии приходили сами собой, чаще всего во время прогулок по парку или по улицам Петербурга. Жена композитора Антонина Нагорная описывает эти приходы музыки так: «Часто мы с ним ехали в машине, и он срочно начинал искать бумажку, чтобы записать пришедшую мелодию, тему, но нотной бумаги всегда не оказывалось, тогда он брал конверт, любой огрызок и записывал. Как это рождалось, я думаю, что он и сам не мог объяснить».
Исаак Шварц не играл на скрипке. Однако, именно ему Булат Окуджава посвятил свои знаменитые стихи: «Музыкант играл на скрипке – я в глаза ему глядел. Я не то чтоб любопытствовал – я по небу летел…»
И, конечно, любовь. В 1979 году 56-летний композитор женился на Антонине Нагорной, с которой счастливо прожил 30 лет. Антонина Нагорная-Шварц на 36 лет младше Исаака Иосифовича. Такая дистанция многие годы позволяла Исааку Иосифовичу чувствовать рядом с собой влюблённую юную девушку. Может быть, именно это дало ему сил на столько лет плодотворной карьеры.