Клоун, ставший предателем: что ждет Гончаренко в Одессе?
Возня вокруг ареста Порошенко, недавнее видео Шария и избрание в ПАСЕ опять подняли на поверхность скандального депутат Рады Алексея Гончаренко.
И тут же все начали пенять: «Он же ваш, из Одессы». Шарий, рассказывая о команде Гончаренко, тоже подчеркнул — «они же все одесситы»… Да, правда?
Так вот вам мнение одесситки!
Часть I
Восьмидесятые
Дети часто бывают жестокими. Мы не были. Наше детство было ровно таким, как оно показано в «Приключениях Электроника» — в окрестностях наших дворов этот фильм и снимали. И, тем не менее, одного мальчика по имени Леша мы не взлюбили. Он был младше нашей компании, никогда не подходил знакомиться, а лишь злобно поглядывал из-под лавки или кидался исподтишка картошкой с балкона.
Но однажды все-таки ввязался в общую игру. А играли мы в «Слепого кота». Это когда участник закрывает глаза, ему в руки кладут некий предмет (коробок спичек, камень, сорванный с дерева зеленый абрикос), и он должен угадать, что это. А мне пошутить вздумалось, и мальчик не нравился, поэтому я, сволочь такая, взяла и положила ему в ладошку сушеную собачью какашку. Сначала мальчик щупал ее и мял, а когда раскрыл глаза, то горько расплакался и убежал. И вот полжизни меня мучила совесть по поводу совершенного. А почему я говорю в прошедшем времени, почему сейчас не мучит? Рассказываю.
Девяностые
Лихие девяностые запомнились Одессе не только безысходностью и разгулом криминала, но и скандальными выборами мэра, в которых соперничали извечные оппоненты — Эдуард Гурвиц, собственно и представлявший криминал, и Алексей Костусев, не представлявший ничего, в смысле из себя. Однако на каждого из оппонентов работала команда т. н. телекиллеров, которая мочила конкурента столь беспринципно, что нынешняя «свобода слова», помноженная на вольницу Интернета, и рядом не стояли.
Гурвица в информационной войне представляла Людмила Ивановна Чекова, легенда провинциального телевидения, дама столь экзальтированная, что при СССР милицейские патрули часто принимали ее за женщину самой низкой социальной ответственности. И вот представьте: вылазит Людмила Ивановна в эфир, в пеньюаре, и выпускает серию репортажей о Костусеве, бросившем жену с малолетним ребенком и не платящим алименты.
Акула журналистики гневно трясет в телевизоре документами, подтверждающими ее слова, и каждую передачу заканчивает примерно так:
Так что Шарий, предположивший, что за Лешу в его мединституте платил папа, ибо тот плохо учился, скорее всего, погорячился. Хотя… Может и платил через подставных лиц, чтобы Людмила Ивановна заткнулась, хотя на него это абсолютно не похоже.
Если хотите понять, что это за личность — Костусев, то вспомните все известные вам анекдоты про блондинок, и замените «блондинка» на «Костусев».
Например, во время первых мэрских выборов, не в силах противостоять льющейся со стороны Гурвица грязи, Костусев решил организовать на себя покушение. Ну как же, если самого Влада Листьева убили, то чем он хуже?! Поэтому он попросил своих помощников выстрелить ему «аккуратно в мягкие ткани», но так как те тоже ментальные блондинки, то выстрелили ему прямо в зад. То-то народ ржал.
Через много лет он стал все-таки мэром. Помнится, когда город накрыл сильнейший ураган с разрушениями и оборванными проводами, подчиненные долго искали Костусева, чтобы тот хоть штаб по противодействию стихии создал. И через сутки нашли… в кабаке с проститутками. И это в 21 веке, когда любой уважающий себя градоначальник давно бы арендовал в ТЮЗе какую-нибудь «бабку» и «на камеру» переносил бы ее через затопленную дорогу, или воду вычерпывал из моря ведрами. Но нет, наш пострел даже не скрывался, а гордился, что в кабаке отдыхает — а чо, все равно света нет, кнопка в сессионном зале не работает.
Вы спросите, но чем-то же он занимался? Да. Катался по городу на красивой машине, а за ним, как биотуалеты за папой римским, возили торговую будку. Ставили ее в людных местах, и Костусев прилюдно разбивал будку кувалдой, называя это «борьбой с уродующей город застройкой» и «оборзевшими торгашами».
Однажды его и Янукович спросил «А чем ты там занят?», а тот возьми и ляпни что-то вроде «ети ее мать, профессор!». А Янукович ему — в морду. Морда распухла. Костусев наклюкался по дороге из Киева, и, вместо того, чтобы купить себе какой-нибудь больничный, лепил селфи и видосики своей морды, заявляя, что у него отек Квинке. Хотя в медицинской энциклопедии черным по белому написано: «Чаще всего отек Квинке встречается в молодом возрасте у женщин».
А потом он и вовсе сбежал из Одессы и поселился в Лондоне. По-разному же мэры уходят — бывает, как Кернес. А бывает, как шваль. За все «хорошее» одесситы прозвали Костусева Петрушкой.
Но, кстати, в широком понимании я не сторонник пословицы «Яблоко от яблони недалеко падает», но… электорат же! А он, родимый, думает именно так. Поэтому и к Гончаренко изначально отнеслись с предубеждением. И Медсестрой его окрестили не за чистоплотность или сексуальные предпочтения, а потому, что у Гончаренко в трудовой книжке так и было написано — «медсестра», нет такой специальности «медбрат». Однако кем в глазах рядового избирателя может быть сын Петрушки? Только Медсестрой!
Пройдет совсем немного времени с тех пор, как народ потешался над вышеописанной семейной династией, и весь мир увидит в прямом эфире Алексея Гончаренко, тыкающего в обугленные тела сожженных в Доме профсоюзов одесситов, и провозглашающего «победу над русским миром».
А 24 января сего года он заявит: «Меня избрали вице-президентом Комитета по миграции, беженцам и перемещенным лицам Парламентской Ассамблеи Совета Европы. Продолжаем работать в ПАСЕ и отстаивать демократические ценности»…
Часть II
Нулевые
В начале двухтысячных Гончаренко уже стал мелькать в СМИ не как «брошенный ребенок», а как молодой перспективный политик. Как и любой беспринципный карьерист, которому все равно, с чего начинать, он вступил в «Партию зеленых», а затем в крымскую партию «Союз», выступающую за отсоединение Крыма, когда это еще не было мейнстримом. А в «Союзе» уже вовсю трудился его папа, там, скорее всего, родственники и снюхались. Но, как самые прогрессивные, вскоре они на пару перебежали в «Партию регионов».
Вот в «регионах» из Гончаренко и поперло! Он принялся с таким остервенением спасать русский язык и помогать ветеранам, что всяк невольно задавался вопросом: «А есть ли в самой России такие патриоты?».
Если кто-то на сессии смел говорить на мове, Гончаренко срывал сессию, если выходил фильм на мове, Гончаренко бузил под кинотеатром и срывал показ.
Еще и знатный благотворитель! Сейчас поясню. Отчасти, если бы не он, то в свое время в Одессе так и не укрепилась бы местная ячейка «Свободы». И выплыла она только потому, что была у Гончаренко на зарплате. А отрабатывалась зарплата так: нужно было бесконечно таскаться за Лешей с матюгальниками (в облсовет, по трибунам, дворам, в которых он окучивал пенсионеров) и кричать «Гончаренко на гиляку! Гончаренко — московский запроданец!». А Леша кричал в ответ: «Фашисты проклятые! Вам не загубить память дедов! Одесса — не ваша земля, чтоб вы сдохли, бандеровцы!» (это вам не Костусев со своей будкой, а настоящий талант).
Впоследствии с данными лозунгами Гончаренко баллотировался и в мэры Одессы. А так как помимо «памяти дедов» надо было покрывать и социалку, он призывал людей не оплачивать коммунальные услуги из-за дороговизны. Люди-то послушались, а вот Леша с выборов снялся — Гурвиц хорошие откупные заплатил.
…и при всем этом он продолжал то с партией «Родина» раздавать Георгиевские ленты, то на трибуну к Януковичу карабкаться, чтобы хоть к святому прикоснуться и за пуговицу подержаться.
Некролог
А 2 мая, 2014 года Гончаренко умер для Одессы. Или по-другому — лучше бы умер.
Что было дальше, вы и сами знаете. Переход в ранг карманной чихуахуа Порошенко породил «одвичного борца» с Путиным, над которым так и продолжают ржать, но которому никогда не простят 2 мая.
Так что, повторюсь, жестокими мы в детстве не были, но как внуки переживших оккупацию, каким-то генетическим чутьем почуяли предателя, который действительно предал «только небо, только ветер, только радость впереди». И поучаствовал в том, чтобы отобрать у нас не только память детства, но и будущее. А сам в ПАСЕ, поближе к папе. Потому что прекрасно знает, что в Одессе с предателями, не дожидаясь прихода Красной армии сделали — повесили.
"ПолитНавигатор"
И тут же все начали пенять: «Он же ваш, из Одессы». Шарий, рассказывая о команде Гончаренко, тоже подчеркнул — «они же все одесситы»… Да, правда?
Так вот вам мнение одесситки!
Часть I
Восьмидесятые
Дети часто бывают жестокими. Мы не были. Наше детство было ровно таким, как оно показано в «Приключениях Электроника» — в окрестностях наших дворов этот фильм и снимали. И, тем не менее, одного мальчика по имени Леша мы не взлюбили. Он был младше нашей компании, никогда не подходил знакомиться, а лишь злобно поглядывал из-под лавки или кидался исподтишка картошкой с балкона.
Но однажды все-таки ввязался в общую игру. А играли мы в «Слепого кота». Это когда участник закрывает глаза, ему в руки кладут некий предмет (коробок спичек, камень, сорванный с дерева зеленый абрикос), и он должен угадать, что это. А мне пошутить вздумалось, и мальчик не нравился, поэтому я, сволочь такая, взяла и положила ему в ладошку сушеную собачью какашку. Сначала мальчик щупал ее и мял, а когда раскрыл глаза, то горько расплакался и убежал. И вот полжизни меня мучила совесть по поводу совершенного. А почему я говорю в прошедшем времени, почему сейчас не мучит? Рассказываю.
Девяностые
Лихие девяностые запомнились Одессе не только безысходностью и разгулом криминала, но и скандальными выборами мэра, в которых соперничали извечные оппоненты — Эдуард Гурвиц, собственно и представлявший криминал, и Алексей Костусев, не представлявший ничего, в смысле из себя. Однако на каждого из оппонентов работала команда т. н. телекиллеров, которая мочила конкурента столь беспринципно, что нынешняя «свобода слова», помноженная на вольницу Интернета, и рядом не стояли.
Гурвица в информационной войне представляла Людмила Ивановна Чекова, легенда провинциального телевидения, дама столь экзальтированная, что при СССР милицейские патрули часто принимали ее за женщину самой низкой социальной ответственности. И вот представьте: вылазит Людмила Ивановна в эфир, в пеньюаре, и выпускает серию репортажей о Костусеве, бросившем жену с малолетним ребенком и не платящим алименты.
Акула журналистики гневно трясет в телевизоре документами, подтверждающими ее слова, и каждую передачу заканчивает примерно так:
«Костусев, твой брошенный сынишка уже вырос из ботиночек! Купи ему новые, падла!». Или «Костусев, у твоего сынишки нет велосипеда, купи ему велосипед, сволочь!». Или «Из-за того, что ты, Костусев, грязная тварь, Лешенька взял себе мамину фамилию — Гончаренко».И тут я смотрю на видеодоказательства Людмилы Ивановны — ба-а-а, те же губешки, те же обиженные глаза — да это же тот самый мальчик, которому я когда-то вручила дерьмо! «Позор мне! — Изгрызали меня муки совести. — Его и так жизнь побила, папаня урод, а тут еще и я такую детскую травму нанесла…».
Так что Шарий, предположивший, что за Лешу в его мединституте платил папа, ибо тот плохо учился, скорее всего, погорячился. Хотя… Может и платил через подставных лиц, чтобы Людмила Ивановна заткнулась, хотя на него это абсолютно не похоже.
Если хотите понять, что это за личность — Костусев, то вспомните все известные вам анекдоты про блондинок, и замените «блондинка» на «Костусев».
Например, во время первых мэрских выборов, не в силах противостоять льющейся со стороны Гурвица грязи, Костусев решил организовать на себя покушение. Ну как же, если самого Влада Листьева убили, то чем он хуже?! Поэтому он попросил своих помощников выстрелить ему «аккуратно в мягкие ткани», но так как те тоже ментальные блондинки, то выстрелили ему прямо в зад. То-то народ ржал.
Через много лет он стал все-таки мэром. Помнится, когда город накрыл сильнейший ураган с разрушениями и оборванными проводами, подчиненные долго искали Костусева, чтобы тот хоть штаб по противодействию стихии создал. И через сутки нашли… в кабаке с проститутками. И это в 21 веке, когда любой уважающий себя градоначальник давно бы арендовал в ТЮЗе какую-нибудь «бабку» и «на камеру» переносил бы ее через затопленную дорогу, или воду вычерпывал из моря ведрами. Но нет, наш пострел даже не скрывался, а гордился, что в кабаке отдыхает — а чо, все равно света нет, кнопка в сессионном зале не работает.
Вы спросите, но чем-то же он занимался? Да. Катался по городу на красивой машине, а за ним, как биотуалеты за папой римским, возили торговую будку. Ставили ее в людных местах, и Костусев прилюдно разбивал будку кувалдой, называя это «борьбой с уродующей город застройкой» и «оборзевшими торгашами».
Однажды его и Янукович спросил «А чем ты там занят?», а тот возьми и ляпни что-то вроде «ети ее мать, профессор!». А Янукович ему — в морду. Морда распухла. Костусев наклюкался по дороге из Киева, и, вместо того, чтобы купить себе какой-нибудь больничный, лепил селфи и видосики своей морды, заявляя, что у него отек Квинке. Хотя в медицинской энциклопедии черным по белому написано: «Чаще всего отек Квинке встречается в молодом возрасте у женщин».
А потом он и вовсе сбежал из Одессы и поселился в Лондоне. По-разному же мэры уходят — бывает, как Кернес. А бывает, как шваль. За все «хорошее» одесситы прозвали Костусева Петрушкой.
Но, кстати, в широком понимании я не сторонник пословицы «Яблоко от яблони недалеко падает», но… электорат же! А он, родимый, думает именно так. Поэтому и к Гончаренко изначально отнеслись с предубеждением. И Медсестрой его окрестили не за чистоплотность или сексуальные предпочтения, а потому, что у Гончаренко в трудовой книжке так и было написано — «медсестра», нет такой специальности «медбрат». Однако кем в глазах рядового избирателя может быть сын Петрушки? Только Медсестрой!
Пройдет совсем немного времени с тех пор, как народ потешался над вышеописанной семейной династией, и весь мир увидит в прямом эфире Алексея Гончаренко, тыкающего в обугленные тела сожженных в Доме профсоюзов одесситов, и провозглашающего «победу над русским миром».
А 24 января сего года он заявит: «Меня избрали вице-президентом Комитета по миграции, беженцам и перемещенным лицам Парламентской Ассамблеи Совета Европы. Продолжаем работать в ПАСЕ и отстаивать демократические ценности»…
Часть II
Нулевые
В начале двухтысячных Гончаренко уже стал мелькать в СМИ не как «брошенный ребенок», а как молодой перспективный политик. Как и любой беспринципный карьерист, которому все равно, с чего начинать, он вступил в «Партию зеленых», а затем в крымскую партию «Союз», выступающую за отсоединение Крыма, когда это еще не было мейнстримом. А в «Союзе» уже вовсю трудился его папа, там, скорее всего, родственники и снюхались. Но, как самые прогрессивные, вскоре они на пару перебежали в «Партию регионов».
Вот в «регионах» из Гончаренко и поперло! Он принялся с таким остервенением спасать русский язык и помогать ветеранам, что всяк невольно задавался вопросом: «А есть ли в самой России такие патриоты?».
Если кто-то на сессии смел говорить на мове, Гончаренко срывал сессию, если выходил фильм на мове, Гончаренко бузил под кинотеатром и срывал показ.
Еще и знатный благотворитель! Сейчас поясню. Отчасти, если бы не он, то в свое время в Одессе так и не укрепилась бы местная ячейка «Свободы». И выплыла она только потому, что была у Гончаренко на зарплате. А отрабатывалась зарплата так: нужно было бесконечно таскаться за Лешей с матюгальниками (в облсовет, по трибунам, дворам, в которых он окучивал пенсионеров) и кричать «Гончаренко на гиляку! Гончаренко — московский запроданец!». А Леша кричал в ответ: «Фашисты проклятые! Вам не загубить память дедов! Одесса — не ваша земля, чтоб вы сдохли, бандеровцы!» (это вам не Костусев со своей будкой, а настоящий талант).
Впоследствии с данными лозунгами Гончаренко баллотировался и в мэры Одессы. А так как помимо «памяти дедов» надо было покрывать и социалку, он призывал людей не оплачивать коммунальные услуги из-за дороговизны. Люди-то послушались, а вот Леша с выборов снялся — Гурвиц хорошие откупные заплатил.
…и при всем этом он продолжал то с партией «Родина» раздавать Георгиевские ленты, то на трибуну к Януковичу карабкаться, чтобы хоть к святому прикоснуться и за пуговицу подержаться.
Некролог
А 2 мая, 2014 года Гончаренко умер для Одессы. Или по-другому — лучше бы умер.
Что было дальше, вы и сами знаете. Переход в ранг карманной чихуахуа Порошенко породил «одвичного борца» с Путиным, над которым так и продолжают ржать, но которому никогда не простят 2 мая.
Так что, повторюсь, жестокими мы в детстве не были, но как внуки переживших оккупацию, каким-то генетическим чутьем почуяли предателя, который действительно предал «только небо, только ветер, только радость впереди». И поучаствовал в том, чтобы отобрать у нас не только память детства, но и будущее. А сам в ПАСЕ, поближе к папе. Потому что прекрасно знает, что в Одессе с предателями, не дожидаясь прихода Красной армии сделали — повесили.
"ПолитНавигатор"