Лагерь смелых
В юриспруденции существует дефиниция «Измена Родине». Но измена Родине бывает не только юридическая, но и духовная. Как бобруйчанин минимум в шестом поколении, месяц назад осознал, что не могу оставаться в стороне событий, происходящих сейчас на моей Родине в Белоруссии. Сейчас, по моему глубоко личному убеждению, именно недалеко от Гродно в Брузгах решается судьба Европы. При первой же возможности бросил украинскую суету и помчался на границу Белоруссии и Польши, несмотря на проблемы с авиасообщением, создавшиеся из-за недальновидной и неблагоразумной политики официального Киева.
Гродно – неимоверно светлый, чистый и просторный город. Недавно открытый мост через Неман, широкие дороги, новые микрорайоны. По сравнению с уничтоженной высотной застройкой Одессой ощущение, что попал на другую планету. На автовокзале в Гродно меня встречает товарищ по спортшколе «Черноморца» Валентин – сирота из Бессарабии никак не мог найти себя в Украине. Однажды в Крыму встретил девушку из Гродно, влюбился, женился и перебрался в Белоруссию. Новая малолитражная иномарка, двухкомнатная квартира, полученная при социальной помощи государства, любимая жена и любимая работа – мучившийся от украинской тоски Валентин на седьмом небе от счастья живя в Белоруссии.
Переночевав у Валентина до лагеря в Брузгах добираюсь на такси.
– Журналист? – увидев мою сумку и спальный мешок цвета хаки вопрошает водитель.
– Писатель. Из Одессы. У самого синего моря сейчас не о чем писать. Пульс жизни сейчас бьется в Брузгах, – философски отвечаю я.
– А я вообще ни разу в жизни не был на море, – с грустью констатирует водитель.
– Мой отец родом из Бобруйска и за сорок лет жизни в Одессе всего два раза был на море. Отца невозможно заставить искупаться в море и загорать на пляже. Дело в том, что моря нет в генетическом коде беларусов. Так что вы не переживайте, что не были на море – у вас в Гродно есть прекрасная река Неман, где можно купаться и рыбачить! – попытался я приободрить водителя.
…Несмотря на снежок и морозец, в лагере неимоверно теплая, светлая атмосфера. Сразу ощущается тепло рук сотрудников белорусского «Красного Креста». Добрые лица, полные сострадания к нуждающимся. Между курдскими беженцами и белорусскими социальными работниками атмосфера взаимопонимания. Статные мужчины в красных куртках с надписью «Отряд быстрого реагирования» перебрасывают пищевые пайки из фургона в брезентовые палатки. Курды и белорусы понимают друг друга без слов. Стратегический партнер Белоруссии – Китайская Народная Республика. Ориентированность на Китай заметна даже в таких мелочах, как наклейки «China friendly» на дверях отелей, не говоря уже о надписях на иероглифах в аэропорту «Минск».
Объясню сей феномен фразой классика мировой литературы Курцио Малапарте, записанной Виктором Некрасовым в повести «Первое знакомство»: «Я многое видел. И многих видел. Разных людей, очень разных. Всех национальностей, всех рангов, всех положений… Сейчас я был в Китае. Я видел Мао Цзэдуна. Я был в Союзе дважды – во время войны и вот сейчас, всего несколько дней. И я хочу – я не имею права о вас не написать. Вы понимаете, не имею права… Потому что у вас, ну как бы об этом сказать, у вас другие люди. И у вас, и в Китае. Не такие, как мы. Таких я еще не видал. Теперь я их увидел. Я их еще не знаю, я их только видел, но не узнать их нельзя… Поэтому я и не имею права умирать… Ведь правда, не имею?»
Как сторонний наблюдатель могу сообщить, что в Белоруссии не нарушена гармония, которая была при проектировании городских пространств, жилья и промышленности при СССР. Даже в Минске нет уплотнительной застройки и пробок. Полно парков и зеленых зон. Киевляне и москвичи в свою очередь невротизированы чудовищной гиперурбанизацией, что, безусловно, сказывается на психическом здоровье масс. Невротизированные люди, вечно несущиеся стремглав, как белки в колесе, попросту не могут сопереживать униженным и оскорбленным.
Раздача пищи происходит в фургончике. Периметр открытой территории возле торгово-логистического центра «Брузги», где вынужденно квартируют беженцы, охраняют сотрудники пограничной службы. Заграждения простенькие, слабее даже чем на рок-концертах. Курды ведут себя корректно и не пытаются вырваться за отведенную для них территорию. Несмотря на стесненные жизненные обстоятельства, курды улыбчивы и легко идут на контакт. Большинство из них поверхностно, но знает элементарные фразы на английском языке. Трио смуглых парней подзывает меня и постоянно твердит слова «bread» и «one hundred». Как понимаю им мало положенной нормы хлеба в день. Пытаюсь вежливо и корректно донести эту информацию до сотрудников «Красного Креста». Признаюсь честно – в этот момент закрались сомнения, что Белоруссия достойно отнеслась к беженцам. Но сотрудники «Красного Креста» моментально развеяли все мои сомнения:
– Так они утром берут хлеб, а потом уже в обед брезгуют его есть! Полно нормального свежего хлеба валяется прямо на полу в центре и черствеет! Поэтому и выдаем им хлеб помаленьку! Это же хлеб, взращенный руками белорусов и нам больно, когда к нему так небрежно относятся! Мы же аграрная страна, нам неприятно, когда гости так пренебрежительно относятся к нашему национальному достоянию!
– Сказывается разница в менталитетах, европейском и мусульманском. Разные культурные традиции, – соглашаюсь я.
– Вот именно! Хочется элементарной человеческой благодарности за гостеприимство и помощь. Поэтому видеть свежий хлеб на полу мне как ножом по стеклу, – резюмировал сотрудник «Красного Креста».
Очередь за пищей составляет больше сотни человек. Заметно, что южным курдам немного не по себе от белорусского зимнего холода. Курды постоянно переминаются с ноги на ногу, притопывают и прихлопывают, дуют изо рта на ладони. Несмотря на очередь, давки не наблюдается. Важная психологическая деталь – сразу понимаешь, что курды коллективисты по натуре, держатся друг за дружку, ощущают чувство локтя. Вместе, как известно, выживать гораздо легче. Жители же Европейского Союза сегодня подвержены индивидуализму. Ценностно-личностный конфликт между курдами и европейцами очевиден. Только вот между курдами и белорусами полная гармония, потому что белорусы не страдают индивидуализмом, а придерживаются традиционных семейно-религиозных ценностей. Недаром сейчас в Минске депутаты, представители общественных организаций и духовенства обсуждают утверждение традиционных семейных ценностей в преамбуле Конституции: «Мы – народ Республики Беларусь, исходя из ответственности перед Богом и людьми…»
Переступить порог торгово-логистического центра было тяжело даже мне, бывшему 04 мая 2014 года в Одессе внутри Дома Профсоюзов, где при пожаре погибли несчастные люди. Не подумайте, что я трусоват. Курдов я совершенно не трусил, хотя совершенно не знаю ни их языка, ни культурных обычаев. Но вот при виде детей ясельного возраста, вынужденных спать в декабре на коврах, постеленных на эпоксидном полу, даже моя видавшая многое психика не выдержала. Слезы навернулись на глаза. Многодетные семьи, расположившиеся на деревянных поддонах – душераздирающее зрелище. Корпулентная дама пеленает полугодовалого малыша прямо на поддоне. Крана с водой под рукой нет и чистить малыша после снятия грязного памперса совершенно неудобно. Дама вынуждена обходиться полуторалитровой пластиковой бутылкой. Сам малыш кричит, плачет и брыкается от неудобного поддона.
В самом торгово-логистическом центре довольно-таки тепло, температура порядка семнадцати-двадцати градусов, мне было комфортно находиться внутри в одном лишь спортивном костюме. «Красный Крест» предоставил обогреватели в достаточном количестве. Дискомфорт внутри ощущал лишь от высоких потолков и стеллажей – ангарно-складская эстетика явно не моя тема. А вот с семьями курдов общение складывалось легко и просто. Видимо моя южная одесская энергетика оказала на них магнетическое воздействие. Незнание языка не стало преградой для коммуникации – улыбка одесского озорного гуляки с Фонтана моментально расположила курдов к себе.
Туалетные будки и мусорные баки в достаточном количестве находятся на улице. Прямо под открытым небом женщины вынуждены стирать белье – кожа грубеет от труда на морозе. Выстиранная одежда сохнет вверху на стеллажах. Лагерь изобилует бельевыми веревками словно старые дворики на Молдаванке. Главный недостаток торгово-логистического центра – звуковой. Внутри слишком шумно. Акустика помещения не подходит для одновременного проживания восьмиста человек. Ощущение, что находишься в час-пик на станции метро «Крещатик».
Метким глазом нахожу подтверждение сказанного мне сотрудником «Красного Креста». Десяток пакетов с сухарями бесхозно валяются на эпоксидном полу возле выхода из лагеря. Моя бабушка Валентина Яковлевна Гарная, белоруска по национальности, уроженка Бешенковичей Витебской области, в детстве ругала меня за случайно оброненные на стол крошки. Она говорила, что белорусы, пережившие войну, привыкли ценить каждую крошку. Столь пренебрежительное обращение курдов с бесплатным хлебом, конечно, является неприемлемым и неуважительным по отношению к Белоруссии и ее народу.
С развлечениями внутри лагеря негусто. Да и свободного места внутри практически нет. Палатки и спальные мешки практически везде. Чаще всего курды садятся в круг по шесть-восемь человек и просто общаются. Свободного wi-fi в лагере не обнаружил. Мобильный интернет на территории работает приемлемо. Задавая беженцам вопрос на английском, спрашивая, откуда они, я чаще всего слышал ответ «Эрбиль». Т. е. больше всего беженцев из столицы иракского Курдистана. Что сразу бросается в глаза – у курдов обычно в семье три ребенка, а порой и больше. Мне, почти в тридцать семь лет не имеющему ни семьи, ни детей, стало откровенно завидно при виде крепких семей. Курдским семьям в Брузгах точно легче жить в лагере, что мне, одиночке, в Одессе. А все потому, что их согревает семейная любовь, а меня дома, увы, никто и никогда не ждет.
Но семейные традиции в варианте иракского Курдистана – это палка о двух концах. Для того, чтобы занимать высокое положение в обществе, необходимо обязательно принадлежать к какому-либо влиятельному семейному клану. К сфере влияния Демократической партии Курдистана (ДПК) относится столица Эрбиль и северные районы Ирака. Южные районы с центром в городе Сулеймания относятся к сфере влияния Патриотического союза Курдистана (ПСК). Люди, чьи семьи не относятся к элитам ДПК и ПСК, вынуждены покидать регион из-за клановой круговой поруки. Существует еще и Рабочая партия Курдистана (РПК), но ее члены в основном в горах у границы с Турцией и на ситуацию в регионе не сильно влияют.
Курды – самая большая нация в мире, не имеющая собственного государства. Двадцать миллионов курдов разбросаны по Турции, Ираку, Ирану и Сирии. Примечательна история, как в моей Одессе турецкие службы открыто похищали курдских ирредентистов, показательно наплевав на суверенитет и субъектность украинского государства. По опыту личного общения могу заверить, что курды добрые и открытые люди. Курды в Брузгах гораздо более приятные в общении, чем, к примеру, ядерный электорат Петра Порошенко в западных областях Украины.
Пообщавшись на ломаном английском с курдами в торгово-логистическом центре, могу сформулировать их девиз коротко и просто: «Ни шагу назад!». Большинство из тех, с кем мне довелось пообщаться, продали все нажитое имущество в Эрбиле, потратились на визы и перелеты, поэтому они намерены прорваться через Польшу в Германию и воссоединиться с ожидающими их родственниками. Погрязший в канцелярщине и брюссельской бюрократии Европейский Союз удостоился от беженцев массы негативных комментариев, не требующих перевода с английского языка.
После украинской повсеместной анархии и всеобъемлющей пассионарной махновщины сразу бросается в глаза дисциплина и порядок, царящие в лагере. Белорусские военные аккуратны, корректны. Заметна выучка и беспрекословное следование уставу. Пресс-центр лагеря расположен в кунге. Сотрудники приветливы, обходительны и гостеприимны – угощают замерзших гостей теплым чаем и бутербродами. Периферийным зрением замечаю как журналист из Турции со скепсисом и пренебрежением смотрит на курдов за ограждением в лагере. Отношения турецкого коллеги по перу к курдам лучше всего описать классической одесской фразой: «Как жаль, что вы наконец-то уходите!». Чем меньше курдов на территории Турции – тем спокойнее дышать Реджепу Тайипу Эрдогану.
Солдаты срочной службы кормят курдов гречкой, сваренной на военно-полевой кухне – романтика! Сразу вспоминаются школьные уроки военно-патриотического воспитания и «Зарница», которые я еще застал в украинской школе девяностых годов. Гречка и черный хлебушек с удовольствием употребляются курдами. Дрова для военно-полевой кухни рубятся тут же – рядом с раздачей каши горки из поленьев. Так же беглецов из Эрбиля кормят пшонкой и перловкой. Помимо бесплатной пищи, предоставляемой Белоруссией, в лагере есть и торговая точка – можно приобести сигареты, снеки, чай, кофе. Подметил, что курды – сильные духом люди. Раскисших физиономий не заметил. У всех боевое настроение и сдаваться перед польской бесцеремонностью они точно не собираются.
Отмечу обходительность, с которой социальные работники Белоруссии относятся к беженцам. Отдельный фургон с теплой одеждой для нуждающихся – термостойкие штаны и кофты предоставляются без проблем. Курды могут получить и всю необходимую медицинскую помощь, белорусы готовы в Брузгах даже принять роды – информация о появлении детей на свет в лагере меня совершенно не удивляет. Ситуация в Брузгах находится на постоянном контроле региональных и общегосударственных властей. Из белорусских чиновников в лагере мне удалось идентифицировать начальника отдела образования Гродненского горисполкома Руслана Абрамчика, неустанно следящего за происходящим на территории торгово-логистического центра.
Больше всего в лагере я вглядывался в глаза детишек. Ребятня не виновата, что вынуждена страдать из-за геополитических игр больших дядей. Малыши играют в мяч и куклы. Радуются, улыбаются, веселятся, не обращая внимания на недетские условия вокруг. Мне искренне хочется, чтобы о курдских детишках в Брузгах узнал весь цивилизованный мир. Полагаю, что теми же самыми мыслями руководствовался и польский педагог Януш Корчак, заходя вместе с детьми в 1942 году в концлагерь Треблинка на территории Польши. Корчак хотел разделить боль малышей, обреченных из-за взрослых. И я тоже захотел разделить боль малышей, мучающихся из-за некоммуникабельности старшего поколения. Восемьдесят лет назад Польша страдала из-за фашистской Германии. Сегодня сама Польша по отношению к иракским курдам ведет себя как фашистское государство.
Но самое запоминающееся в Гродненской области случилось уже после посещения торгово-логистического центра в Брузгах. В Минск я решил возвращаться маршрутным автобусом, едущим строго по расписанию. Купил билет в столицу Белоруссии на 18 часов 10 минут и отправился коротать время в кафетерии. Каково же было мое удивление, когда я оказался единственным пассажиром в маршрутным автобусе, рассчитанном на пятнадцать мест. На Украине при отсутствии загрузки автобус никогда бы не отправился по причинам рентабельности. А в Белоруссии отправился, потому что порядок в стране превыше всего и порой разумно дотировать определенные вещи ради его поддержания. Здешнее государство работает как отлаженный швейцарский часовой механизм. Краем уха услышал, что убыточно и придорожное кафе посередине между Гродно и Минском, где водитель остановился передохнуть. Но кафе уютное, теплое, вкусное, официанты дружелюбные – уровень сервиса на порядок выше, чем в придорожных забегаловках Украины. Лично мне ближе белорусский ordnung, чем украинская бесконечная свистопляска вокруг администраторов от семипосольщины. Уехав в Белоруссию из Украины, ощущаю себя героем фильма «Пролетая над гнездом кукушки», выбившим окно и сбежавшим из сумасшедшего дома на свободу.
Большое количество курдов заметно и в центре Минска. Особенно на Немиге. Беженцы сидят в кафе и отстраненно смотрят в окна отстраненными. Полно семей с котомками, слоняющихся между железнодорожным и автомобильным вокзалами. Глава «Белавиа» Игорь Николаевич Чергинец при личной беседе подчеркнул, что авиакомпания не имеет отношения к организации миграции курдов. Трансферами курдов в Белоруссию занимаются турецкие и арабские туристические фирмы. Как очевидец происходящего в Брузгах могу заверить, что лагерь беженцев в торгово-логистическом центре – это всерьез и надолго. Белоруссия показывает чудеса гостеприимства и доброжелательности по отношению к беженцам. Полагаю, что проблема беженцев может быть решена только путем трехстороннего диалога между Белоруссией, Польшей и Германией. Старушка Европа, подъеденная ржавчиной индивидуалистического либерализма, рано или поздно прогнется под напором азиатских традиционалистов, придерживающихся консервативно-семейных ценностей.
Всеволод НЕПОГОДИН, специально для «Литературной газеты»