СТАРЫХ И БОЛЬНЫХ НУЖНО БЕРЕЧЬ
Еще до того, как свалить с экскурсией не помню на какой греческий остров, но точно не Лесбос, позвонил мой кореш Шурка. Именно он издал первую книгу ушедшего недавно в Края Губаря, а в нынешнее время Шурку больше интересовало, чтобы я пришел на презентацию двухтомника Олежки "Топография Пушкинской Одессы", которая состоится завтра. К хотению Шурки еще и прибавилась заинтересованность в моем появлении на этом мероприятии Почетного гражданина Одессы Мишки Пойзнера.
На правах уже даже не старого, а старинного друга, я предельно откровенно ответил Шурке:
- Вы что, оба два охерели? Хотите, чтобы у Синагоги и их смежников при моем появлении начались инфаркты и инсульты? Они же старые больные люди...
Синагогой не только я именую одно одесское заведение, имея в виду вовсе не его национальный состав, но царящие там нравы.
Эта книжка вышла ровно 10 лет назад. В ней есть отголосок одной уже давней по тем временам истории. В самом начале нынешнего века свет увидела книга, автор который поведал за Синагогу, вовсе имея в виду не царящие там нравы, а взагали давнее национальное пристрастие к воровству созданного другими. В связи с чем два не имеющих отношения к этому заведению одессита сильно возмутились и письменно высказались. На вопрос одного из них, мол, почему вы молчите, он почти 20 лет назад получил ответ: ой, мы старые больные люди...
Сережа Милошевич, на которого автор той самой книги за его заступничество подал в суд, давно ушел в Края Вечной Охоты, а те самые старые, больные люди завтра будут непременно стонать за Олежку... У него ведь столько друзей, столько почитателей, которые ради Губаря теоретически грудью на абразуру и с гранатой под танк, однако все они дружно набрали в рот чего-то издавна привычного, когда одэсьци-патриеты мало того, что сорвали планирующееся выступление Губаря перед читателями одной из библиотек, но и когда те стали радостно поливать Олега в Сети. После чего мне пришлось немножко подержать мазу за Губаря, в результате чего отважные одэсьци дружно и молча разбежались со своей в доску сетевой территории.
Завтра чисто из человеколюбия, лишь бы кто-то для начала сильно не вспотел, мне вовсе не обязательно находиться в одном помещении со старыми, больными людьми, что всю жизненную дорогу поближе к любому начальству, лишь бы хоть что-то перепало с его кухни, ибо они всегда опасались только одного: испортить отношения с кем угодно.
Ну так мне на сей счет куда проще. Всегда подавал там, где старые больные люди побирались и мог бы даже испортить отношения с Шуркой, с которым дружу столько сколько не живут, если бы тот меня не понял до своего отъезда в Грецию...
На правах уже даже не старого, а старинного друга, я предельно откровенно ответил Шурке:
- Вы что, оба два охерели? Хотите, чтобы у Синагоги и их смежников при моем появлении начались инфаркты и инсульты? Они же старые больные люди...
Синагогой не только я именую одно одесское заведение, имея в виду вовсе не его национальный состав, но царящие там нравы.
Эта книжка вышла ровно 10 лет назад. В ней есть отголосок одной уже давней по тем временам истории. В самом начале нынешнего века свет увидела книга, автор который поведал за Синагогу, вовсе имея в виду не царящие там нравы, а взагали давнее национальное пристрастие к воровству созданного другими. В связи с чем два не имеющих отношения к этому заведению одессита сильно возмутились и письменно высказались. На вопрос одного из них, мол, почему вы молчите, он почти 20 лет назад получил ответ: ой, мы старые больные люди...
Сережа Милошевич, на которого автор той самой книги за его заступничество подал в суд, давно ушел в Края Вечной Охоты, а те самые старые, больные люди завтра будут непременно стонать за Олежку... У него ведь столько друзей, столько почитателей, которые ради Губаря теоретически грудью на абразуру и с гранатой под танк, однако все они дружно набрали в рот чего-то издавна привычного, когда одэсьци-патриеты мало того, что сорвали планирующееся выступление Губаря перед читателями одной из библиотек, но и когда те стали радостно поливать Олега в Сети. После чего мне пришлось немножко подержать мазу за Губаря, в результате чего отважные одэсьци дружно и молча разбежались со своей в доску сетевой территории.
Завтра чисто из человеколюбия, лишь бы кто-то для начала сильно не вспотел, мне вовсе не обязательно находиться в одном помещении со старыми, больными людьми, что всю жизненную дорогу поближе к любому начальству, лишь бы хоть что-то перепало с его кухни, ибо они всегда опасались только одного: испортить отношения с кем угодно.
Ну так мне на сей счет куда проще. Всегда подавал там, где старые больные люди побирались и мог бы даже испортить отношения с Шуркой, с которым дружу столько сколько не живут, если бы тот меня не понял до своего отъезда в Грецию...