Режиссёр Сергей Урсуляк «развёл» зрителей его «Одесского парохода»
Константин Коханов: Режиссёр Сергей Урсуляк «развёл» зрителей его «Одесского парохода», когда вместе с «пароходом» заодно «утопил» и Михаила Жванецкого
Себя артисты развлекают,
И наплевать им на народ,
Спешат, боятся отплывает,
Без них «Одесский пароход».
Жванецкий так поистаскался,
Протёрся, как его портфель,
Таким, как в прошлом не остался,
Забыл кем в прошлом был теперь.
Считает был, что недопонят,
Не так, как мог, всё обличал,
Будь в прежней славе похоронен,
За свой бы вред, не отвечал.
Теперь кем был, всем стало ясно,
Всего добился, что не так?
Сказать, что хочешь не опасно,
«Но как?» – вдруг скажут, что дурак.
Эпоха кончилось намёков,
Недоговоренность вредит,
И «правда» вся выходит боком,
Для тех о ней, кто говорит.
Для тех, кто только обличает,
Язык эзопов устарел,
За «правду» деньги получают,
А не ГУЛАГ или расстрел.
Куда торопится Жванецкий,
Что он ещё не дописал,
О жизни в обществе советском,
Где все углы он обоссал.
На самом деле, что не вспомнит,
О том не нужно намекать,
Что жизнь была «полуподпольной»,
Как лез и в шкаф, и под кровать,
Спасаясь словно от ареста,
Был муж любовницы свиреп,
Но глуп, как бык, не знал два места,
Ждала Жванецкого, где смерть,
И не смотря, что он был гений,
Сатирик – баловень судьбы,
Любимца старших поколений,
Могли из ревности убить.
Теперь и Путиным обласкан,
И орденами награждён,
А всё рассказывает сказки,
Что был для большего рождён.
И на «Одесском пароходе»,
Всё захотелось наверстать,
Чтоб стало ясно для народа,
Его, как можно обосрать.
Что ж Урсуляк, теперь «прославлен»,
Сумел Жванецкого «отжать»,
Таз под сатирика подставить,
И слить ещё, что ожидать.
А что артисты идиоты,
Но кто-бы мог предположить,
Машков доводит всех до рвоты,
Не смог лишь матом обложить.
Сыграл кретина Маковецкий,
И Добронравов алкаша,
Как жили все, в Стране Советской,
Где жизнь Жванецкого прошла.
Он сам себя сыграл до титров,
Был гонораром соблазнён,
Не об него, знал, ноги вытрут,
Не он же зрителей «развёл».
«Отпел» оркестр его неплохо,
Он свой «уход» предусмотрел,
Стал, как сатирик, скоморохом,
Чтоб, как шута, пускали в Кремль.