Мертвая зона: можно ли прекратить массовый падеж животных на Ставрополье

В конце прошлой недели прокуратура Ставрополья подтвердила законность возбуждения уголовного дела по факту массовой гибели животных в Петровском городском округе. Кроме того, продолжается проверка еще по десяти округам, откуда на протяжении двух месяцев также поступают шокирующие фото и видеокадры с мертвыми зайцами, лисами, утками, волками, журавлями, чайками и прочими гибнущими представителями краевой фауны. Массовая гибель животных зафиксирована на территории Александровского, Новоселицкого, Труновского, Изобильненского, Красногвардейского, Андроповского, Новоалександровского округов. Вот такая долина смерти, в которой счет идет на тысячи особей. «Поле усеяно воронами» Житель Петровского округа Виктор. Г — охотник в четвертом поколении. Говорит, что охотится не столько для того, чтобы добыть животное в пищу, — на прилавках магазинов и рынков мяса и без того в изобилии, — а чтобы больше проводить времени на природе. Раньше он так душой отдыхал. Однако последние два года она ноет и болит, когда видит столь варварское отношение к растительно и животному миру. «То, что происходит сейчас, иначе как катастрофой не назовешь. Лис истребили практически полностью, зайцы гибнут на глазах. Сегодня видел троих, до этого трех и еще четырех орлов, куропаток много», — рассказывает наш собеседник. «У нас на Волчьих воротах тоже выдохли практически все чайки. Поехали в прошлом месяце с мужем и дочкой покормить их, возле пруда посидеть, а там трупы плавают. На ближайшие сто метров тушек 25 точно было», — делится другая наша собеседница Наталья, которой потом долго пришлось успокаивать ребенка. Социальные сети Ставрополья тоже завалены жалобами неравнодушных граждан. «Тетя со станицы Лысогорской в Георгиевском округе на днях рассказала, что поле усеяно воронами», — пишет Давид. «В Ессентуках и Ставрополе их не меньше», — вторят ему другие подписчики. А недавно гневное «доколе» и вовсе переросло в петицию активиста Арсения Филипппова, где тот требует прекратить «открытый экоцид на юге России». «Промышленники травят буквально все живое в борьбе с грызунами. Погибшие животные исчисляются тысячами, в том числе краснокнижные. Ни обращения в Министерство природных ресурсов и охраны окружающей среды Ставропольского края, ни многократное освещение ситуации в средствах массовой информации, ни заявления губернатора о назначении проверок, ничего не дали», — уверяет активист. А после призывает в качестве возможных мер для решения проблемы «провести круглые столы с участием ученых, аграриев и общественных организаций с целью выработки современных и этичных методов контроля численности грызунов на полях». Коль первоисточник всех бедствий кроется там. «У нас на Волчьих воротах тоже выдохли практически все чайки. Поехали в прошлом месяце с мужем и дочкой покормить их, возле пруда посидеть, а там трупы плавают. На ближайшие сто метров тушек 25 точно было», — делится другая наша собеседница Наталья, которой потом долго пришлось успокаивать ребенка. Социальные сети Ставрополья тоже завалены жалобами неравнодушных граждан. «Тетя со станицы Лысогорской в Георгиевском округе на днях рассказала, что поле усеяно воронами», — пишет Давид. «В Ессентуках и Ставрополе их не меньше», — вторят ему другие подписчики. А недавно гневное «доколе» и вовсе переросло в петицию активиста Арсения Филипппова, где тот требует прекратить «открытый экоцид на юге России». «Промышленники травят буквально все живое в борьбе с грызунами. Погибшие животные исчисляются тысячами, в том числе краснокнижные. Ни обращения в Министерство природных ресурсов и охраны окружающей среды Ставропольского края, ни многократное освещение ситуации в средствах массовой информации, ни заявления губернатора о назначении проверок, ничего не дали», — уверяет активист. Травить нельзя оставить Ведь о небывалом нашествии грызунов на сельскохозяйственные угодья недавно сообщили и депутаты Думы Ставрополья, выразив опасения, что серьезное увеличение популяции мышей может поставить под угрозу посевы озимых в регионе. Словом, травить по-любому нужно. Но другой вопрос: «Чем?» Как отметили в комитете по аграрным и земельным вопросам, природопользованию и экологии, на рынке пестицидов присутствует всего несколько препаратов, которые можно применять без большого ущерба природе. Однако цены на них высокие. И не отсюда ли один из возможных источников проблемы? Когда стоит ли обвинять мелкого фермера в попытке сэкономить и снизить себестоимость хлеба? Особенно в условиях непрекращающегося роста цен на горюче-смазочные материалы, коммунальные услуги, детали, удобрения и прочие сельскохозяйственные нужды. Поэтому большой вопрос: поможет ли индивидуальное наказание одного провинившегося решить общую проблему недоступности химикатов? Чтобы не быть голословными, зайдем в Государственный каталог пестицидов и агрохимикатов, разрешенных для борьбы с насекомыми-вредителями. В нем мы насчитали 14 позиций для сохранности «зерна семенного, фуражного насыпью в вагонах и зерновозах, в бункерах, складах, в силосах, в мешках, под пленкой и т. д. «Так вот стоимость «Фоскома» составляет 1750 рублей за килограмм, «Фумиганта Фостоксина» — 2600 рублей, «Фосфина» — 2500. Учитывая, что берут аграрии далеко не одну тонну на сезон — суммы выходят очень серьезные. Тогда как тот же фосфид цинка, которым и были отравлены ставропольские грызуны, стоит 1250 рублей за килограмм — на 30-50% дешевле разрешенных препаратов. К слову, Минприроды Ставрополья неоднократно подчеркивало, что данное вещество давно запрещено для использования в хозяйстве. Но, тем не менее, в сети и на сайтах объявлений оно находится в свободном доступе. И вот, что еще любопытно. Только с начала декабря поисковик «Яндекса» зафиксировал около 400 запросов наподобие «купить фосфид цинка», тогда как в ноябре их было 446. На Ставрополье услугу искали 76 человек. Не много ли для вроде как запрещенного препарата? Тем более, неизвестно, кто такие потенциальные покупатели — обычные селяне, чьи сараи с зерном одолели мыши, или крупные хозяйства. Порядок спрятался в законе? «Ранее обработка полей с помощью пропитанного легким ядом зерна проводилась гораздо гуманнее. Шел работник хозяйства и в каждую норку ложечкой засыпал эти гранулы, а потом закапывал ее, что было не так губительно для других животных. А сейчас отраву с тракторов рассыпают. А потом удивляемся, почему животные гибнут? Ведь яд настолько сильный, что не только на грызунов влияет. Отравившуюся мышь съел орел и тоже погиб, орла съел волк — тоже погиб, так и тянется эта цепочка смертей. Потому что порядка нет», — возмущен Виктор. Тогда как именно в законодательной плоскости совместно с карательными мерами, по мнению нашего собеседника, кроется основное решение вопроса. Наказание провинившихся по всей строгости закона — это только первый шаг. Другой же — работа над ошибками. Одной из которых стала возможность появлений частных охотугодий на Ставрополье «Все проблемы у нас начались более десяти лет назад, когда Минприроды края передало часть полномочий по защите лесов в частные руки, что привело к реорганизации приписных хозяйств. Например, раньше были Бешпагирское, Спицевское, Сергиевское охотхозяйства, в задачи которых входило не просто беспорядочное истребление животных, но и посадка сосен и деревьев, запуск животных (куропаток, зайцев, перепела, фазана и так далее), создание воспроизводственных зон, где бы особи могли размножаться. Это не говоря уже о патрулировании территории до начала охотничьего сезона. А что сейчас? Отдали все в частные руки и контроль исчез. Всем стало абсолютно все равно: есть животные, нет их, главное — продать дороже охотничью путевку. Если мы реально хотим вернуть наш животный мир, нужно обратить внимание и на эту сферу», — уверен наш собеседник.