Чемпион Украинской ССР по спортивной гимнастике Виктор Чукарин ушёл на фронт добровольцем. В боях под Полтавой он был контужен и попал в плен. Нацисты неоднократно перевозили Чукарина с места на место — Бухенвальд стал 16-м концентрационным лагерем в его списке. Здесь он провёл около года и сумел выжить лишь благодаря счастливому стечению обстоятельств, несмотря на несколько попыток побега.

Во время наступления американских войск весной 1945 года эсэсовцы приступили к эвакуации Бухенвальда. Чукарина перевели в Зандбостель в 60 км к западу от Гамбурга. Когда нацистам пришлось отступать и оттуда, они заперли часть заключённых в трюме баржи, которую собирались затопить. Однако в этот момент британская авиация нанесла удар. Баржу с Чукариным и остальными пленниками унесло в отрытое море. Узников подобрал английский корабль — все они были крайне истощены. Сам спортсмен весил тогда около 40 кг.

«В канун мая 1945 года привели нас в портовый городок Везермюнде. Трое суток продержали под конвоем на причале, а потом погнали на многотонную баржу и отбуксировали в открытое море. Наша обвешанная минами баржа должна пойти на дно Северного моря с официальной версией: «торпедирована вражеской подлодкой». Но неизвестные друзья отвели занесённую над нами руку смерти», — вспоминал Чукарин в своей автобиографии «Путь к вершинам», опубликованной спустя десять лет после окончания войны.

По воле автора или по решению цензуры период заключения в Бухенвальде в книге не затрагивался. Гимнаст вспоминал лишь, как вместе с югославскими коммунистами рыл огромную могилу для погибших узников и работал на ферме.

«Солдат в выцветшей, отслужившей все сроки шинели шёл домой. Он заставлял себя идти спокойно, чтобы так же спокойно переступить порог родного дома. Сколько раз за эти годы он, потерявший право на собственное имя, узник №10491, представлял себе этот день! Полно, Виктор, это же не гитлеровский лагерь Везермюнде, на горизонте раскинулось Азовское море, а не та бухта, где вас, людей многих наций, понукая, грузили на баржу охранники. Ты свободен, Виктор! Баржа не выйдет в море. Ты идёшь домой», — описывал своё возвращение в Мариуполь Чукарин.

Крепкий организм позволил гимнасту восстановить здоровье и возобновить спортивную карьеру. Уже в 1949 году он выиграл чемпионат СССР. Три года спустя Чукарин представлял советскую сборную на первой в истории страны летней Олимпиаде в Хельсинки. И хотя ему уже исполнился 31 год, Чукарин завоевал четыре золотые медали, став первым в истории абсолютным чемпионом из СССР. В 1956 году в Мельбурне он приплюсовал к ним ещё три награды высшего достоинства.

«Этого человека невозможно победить. Поражения лишь раззадоривают его», — признавался главный конкурент Чукарина японец Такаси Оно.

После завершения карьеры Чукарин заведовал кафедрой гимнастики во Львовском институте физкультуры и воспитывал новые поколения спортсменов. Скончался он 25 августа 1984 года в возрасте 62 лет. 

Иван Удодов (тяжёлая атлетика)

Штангист Иван Удодов в 17 лет попал в плен, когда его родную Ростовскую область оккупировали нацисты. Сначала юношу отдали работать на конюшню, управляющий которой морил его голодом и бил за малейшую провинность. Однажды он ударил Удодова вилами. Тот не стерпел боли и ответил обидчику, врезав ему скребком для чистки лошадей. За это Удодова отправили в Бухенвальд.

Полтора года он провёл в детском блоке. Его как мог подкармливал пленный советский офицер. Когда восставшие узники добыли себе свободу 11 апреля 1945 года, Удодов весил 28 кг и от истощения не мог самостоятельно передвигаться.

Из Бухенвальда Удодова выносили на руках. В начальный период реабилитации врачи не наблюдали прогресса. Дистрофия не отступала, набрать вес практически не удавалось. Наконец, в 1947 году по рекомендации врачей Удодов приступил к занятиям спортом. Попробовав себя в разных видах, бывший узник остановил выбор на популярной тогда тяжёлой атлетике. Днём он учился на курсах автовождения, а вечером приходил в зал. Уже через два года Удодов выиграл первенство Ростова-на-Дону в категории до 56 кг, а в 1951-м завоевал золото чемпионата СССР.

В 1952 году в ранге лучшего штангиста страны в наилегчайшем весе он отправился на Игры в Хельсинки и стал первым олимпийским чемпионом по тяжёлой атлетике из СССР, одолев фаворита из Ирана. Судьи придирались к техническому исполнению, но всё же отдали Ивану победу.

«Успех Удодова был не просто спортивным торжеством. Этот человек воскрес из мёртвых. Он жил в Ростове, когда туда пришли немцы и вывезли его на принудительные работы в Германию. Немецкий бюргер мордовал его как хотел. Обращение было хуже, чем со скотиной», — рассказывал его легендарный партнёр по сборной Аркадий Воробьёв, занявший в Хельсинки третье место в весе до 82,5 кг и победивший на двух следующих Олимпиадах в категории до 90 кг.

В следующем году Удодов выиграл чемпионаты мира и Европы. Но дальше больших побед у него не было. В 1954—1955 годах спортсмен-самоучка довольствовался вторыми местами на турнирах того же ранга. Как следствие, в олимпийской команде для выступления в Мельбурне вместо него оказался Владимир Стогов. Однако тот смог дотянуться лишь до серебра.

Оставив тяжёлую атлетику, Удодов сначала работал шофёром и мясником на рынке, а потом тренировал детей. Скончался Иван 16 октября 1981 года в возрасте 57 лет.

Андрей Борзенко (бокс)

Чемпион Узбекской ССР по боксу конца 1930-х годов Андрей Борзенко не достиг тех высот, что его товарищи по несчастью. Однако, по словам самого атлета, он вошёл в подпольную организацию в Бухенвальде и принял активное участие в подготовке восстания. История Борзенко получила широкую известность благодаря книге Георгия Свиридова «Ринг за колючей проволокой». Писатель познакомился с боксёром на одном из послевоенных чемпионатов.

Будущий герой романа попал в плен в 1941 году с тяжёлым ранением. После неудачных попыток побега его отправили в Бухенвальд. Там эсэсовцы устраивали бои, в которых узники дрались не только между собой, но и с охранниками. Борзенко, подготовленный заслуженным тренером Сиднеем Джексоном (американским гражданином, переехавшим жить в Россию ещё до Октябрьской революции. — RT), показал себя сильнейшим бойцом Бухенвальда. Среди прочих он нокаутировал лучшего боксёра эсэсовцев.

Тем не менее лагерная жизнь Борзенко была не проще, чем у других узников. Свиридов, опираясь на рассказ самого бывшего заключённого, писал, что спортсмен голодал.

«Здоровый, крепкий организм властно требовал одного: еды, еды, еды... А её не было. Лишний черпак баланды, как называли в лагере брюквенную похлёбку, стал пределом его желаний. Андрей постепенно терял силу, ловкость, здоровье. С трудом бегал он по плацу в новых ботинках. К обеду ощущал обессиливающее головокружение и тошноту. С каждым днём было всё тяжелее подавлять в себе эту унизительную слабость. Голод стал злейшим врагом Андрея. Голод, казалось, сосал из него кровь. Андрей видел, как постепенно обезображивается его тело», — писал Свиридов.

В конце 1980-х годов другой боксёр из Бухенвальда, Владимир Власов, рассказал о Борзенко писателю Юрию Пестереву на слёте бывших узников нацистских лагерей. Сам он провёл в концлагере несколько боёв, но перестал выходить на ринг после тяжёлого нокаута от поляка. Вскоре спортсмен по решению подпольной организации был вывезен на транспорте в Лейпциг на военный завод для организации саботажа.

«Но боксёрские поединки за колючей проволокой продолжались. Непобедимым боксёром на лагерном ринге считался Борзенко. Он не проиграл ни одного поединка. Мы жили с ним в одном 44-м блоке, были очень дружны. Некоторые несведущие считали эти бои пустым времяпрепровождением, мол, для потехи лагерной охраны. Так считали и думали лагерные охранники, но только не заключённые. Бои на ринге отвлекали эсэсовцев от выполнения служебных обязанностей, их бдительность притуплялась. А в это время подпольщики в бараке проводили собрание или собирали оружие в умывальной комнате, создавали запас продуктов и прятали. Они готовились к восстанию», — объяснял Власов.

Впоследствии Борзенко работал врачом физкультурного диспансера в Ташкенте. В других источниках встречается информация о том, что из лагерей он вернулся без ноги и якобы боксировал потом на протезе.