Передовая военного тыла
В первый день Великой Отечественной войны ММК получил первое боевое задание от Государственного Комитета Обороны - изучить возможность изготовления брони для танков.
До войны выплавка качественных марок стали на комбинате составляла 12 процентов, а рядовых - 88. Нужды фронта потребовали изменить это соотношение в пользу качественного и высококачественного.
"Мартеновские печи ММК были рассчитаны на производство мирного металла. Мы ни разу не варили и понятия не имели, как варить броню, - вспоминал мастер миксерного отделения мартеновского цеха № 2 Михаил Артамонов. - Но мы знали: фронту нужны танки и снаряды как можно быстрее. Для этого оставила нас Родина в тылу, поэтому не послала в окопы с оружием в руках".
Мировая практика металлургии на тот момент знала только один способ выплавки броневой стали - в малотоннажных печах с "кислым" подом. Летом 1941 года мартеновскую печь № 3 начали спешно переделывать с основной подины на "кислую". Квалифицированных специалистов не было и в помощь магнитогорцам прибыло несколько мастеров из Мариуполя. Пока реконструировали печь и осваивали новый метод сталеварения, рабочие сутками не выходили из цеха: здесь и спали, и ели.
"Помню, вторым подручным работала у меня женщина по фамилии Васильева, - рассказывал Михаил Петрович. - Ох и трудно приходилось ей! Неженский это труд - сталь варить. Но ни разу не слышал от неё жалоб на нелёгкую, непосильную работу. Мы, мужчины, всячески старались помочь ей, оберегали как могли. А, впрочем, и мужчины-то были, в основном, из ремесленных училищ - шестнадцати-семнадцатилетние мальчишки".
В июле 1941 года, всего через месяц после начала войны, на мартеновской печи № 3 была сварена первая плавка броневой стали. Но этого металла было мало. Наступила трудная пора поисков и экспериментов.
"Мы неустанно думали над тем, как наладить выплавку броневой стали на печах с основным подом, на всех сталеплавильных агрегатах, - отмечал Артамонов. - Большая доля труда в этих исканиях принадлежала тогдашнему начальнику цеха Феодосию Воронову и его заместителю Алексею Трифонову. И поиски увенчались успехом. С 1942 года стали варить броню на всех мартеновских печах. Я не помню, как обстояли тогда дела с планом, но твёрдо знаю - все силы отдавали мы своей работе, делали всё возможное и невозможное. План был один для всех - победить".
На ММК приходили письма с фронта. Бойцы сообщали металлургам, что танки "Т-34", одетые в магнитогорскую броню, стали грозной силой.
"Мы, сталевары, были счастливы. Помню, пришли как-то в цех кинооператоры, снимали документальный фильм о нашей работе, о том, как варим броню. Ну и я попал в эти кадры, - вспоминал Артамонов. - Прошло несколько месяцев. Получаю как-то письмо с фронта от своего брата Василия. Читаю. И вдруг... "А я тебя видел. Нам здесь показывали фильм как вы там трудитесь..." Вот так и мне с моими товарищами довелось побывать па передовой. О нас знали там, в окопах. Да, мы были на передовой вместе с нашими бойцами, с нашим народом - на трудной, суровой, героической передовой военного тыла".