Полтавская битва Иосифа Бродского

В конце 1991 года и начале 92-го – после «Беловежского соглашения», или, по другой версии, «сговора в Вискулях», – Иосиф Бродский написал стихи на тему отделения Украины от России, которые, хотя им и не были изданы, распространялись среди близких друзей и коллег. За 30 лет эти важные для Бродского, «пророческие» строки стали одним из самых известных его произведений – во многом благодаря силе художественных образов.

Автор, что называется, сыграл в разных регистрах, от исторических аллюзий, от казацкой иронии и народного фольклора с ядрёными выражениями в стиле «письма запорожцев султану» – до печали и возвышенной интеллектуальной переклички с пушкинской «Полтавой». Пушкин поэтически спорил с Байроном, написавшим «Мазепу». Поддержав полтавские мотивы, Бродский поспорил с Тарасом Шевченко.

Многие исследователи творчества Бродского сходятся во мнении, что это стихотворение когда-нибудь будет опубликовано (при согласии наследников поэта) в собрании его сочинений. Но только после тщательной редакторской обработки, особенно по части пунктуации. А вначале необходимо изучить авторскую рукопись, сопутствующие ей материалы и черновики с вариантами правки, хранящиеся в архиве Бродского в Йельском университете (США). Уточнив, таким образом, все авторские «реминисценции», «загадки» и «намёки». Вариант, предложенный в 2008 г. Натальей Горбаневской, был взят за основу при публикации текста «На независимость Украины» на сайте «Культура.РФ», но и он нуждается в серьёзной редактуре и принципиальных уточнениях. Начинать работу с нуля не придётся: поэт сам не раз читал эти стихи на публике, есть аудиозаписи.

Несколько лет назад в интернете со ссылкой на публикацию Бориса Владимирского появилась 3-минутная видеозапись, где Иосиф Бродский читает своё произведение перед аудиторией в США 30 октября 1992 г. Вначале поэт сказал: «Я вам прочту нечто рискованное, но тем не менее я это прочту. Стихи на независимость Украины». Бродский декламирует чуть нараспев, динамически выделяя строки, чётко артикулируя слова и интонации. Можно записать эти стихи прямо с голоса поэта. Помещённый в «ЛГ» новый вариант редактуры стихотворения «На независимость Украины» предлагается в качестве рабочей, промежуточной версии для последующего обсуждения и анализа.

Заметим, что Бродский, пусть не без иронии, представил стихи как «нечто рискованное». Строки, написанные в конкретный исторический момент, ещё требовали небольшой шлифовки, но главные слова поэтом были сказаны.

Загадкой в этом стихотворении является слово «зелено-квитный», да ещё «траченный изотопом». Понятно, что речь идёт о боевом стяге казацкого Войска Запорожского времён Богдана Хмельницкого. Вместо него над условным Конотопом (Конотопская битва была в 1659 г.), символизируя время «Руины» (расхожее название 30-летнего периода истории гражданской войны в Малороссии после смерти Богдана Хмельницкого в 1657 г.), реет «жовто-блакитный». Этот новый жёлто-голубой флаг – в цветах шведского, но без креста – «припасла Канада». Точнее, канадская украинская диаспора...

В «зелено-квитном» флаге некоторые комментаторы усматривают аллюзию Бродского на последствия чернобыльской аварии, с радиоактивными «изотопами», в месяце «квитне» (апреле) 1986 г. Мне здесь видится иной сюжет. Вкратце версия такова. Личная хоругвь малороссийского гетмана Богдана Хмельницкого по иронии судьбы хранится в Швеции, в стокгольмском Военном музее. Часто и подолгу бывая в Стокгольме, Бродский мог увидеть там это выцветшее, траченное временем, «изотопом» зеленовато-коричневатое полотнище. А серебристо-золотистые звёзды на белом фоне, рядом с крестом и полумесяцем, похожи на цветы, «квиты»…

По стокгольмскому оригиналу и старинным акварелям гетманский «червоный прапор», казачий красный флаг, был воссоздан учёными в изначальном виде. Эта копия хоругви Богдана Хмельницкого представлена на его малой родине, в экспозиции Чигиринского исторического музея.

Бродский, работавший в геологических партиях, а с осени 1961 г. ещё и лаборантом на кафедре кристаллографии Ленинградского университета, знал толк в радиоуглеродном анализе и в изотопной датировке исторических артефактов. Поэтому у поэта вполне мог возникнуть образ «зелено-квитного, траченного изотопом» казацкого стяга времён Хмельнитчины. И крест на том знамени имеется, в отличие от условного ново-конотопского… Сюжет достоин того, чтобы в нём разобрались историки. Жаль, что стяг у поэта не «червоно-квитный», тогда бы читателям не пришлось гадать. Впрочем, «изотоп» и «Конотоп» у Бродского удачно срифмовались!

Теперь вкратце по новой редактуре стихотворения. Слово «Руина» в разных версиях дано без кавычек, но с маленькой буквы и во множественном числе. В нашем варианте оно также не закавычено, но с большой буквы, как имя собственное. Перед ним убираем запятую, идиоматическое шутливо-ироничное выражение «кузькину мать» оставляем в кавычках. В конце первой строфы всё-таки «кость», а не «кости». Далее, как и «ляхи», слово «гансы» также с маленькой буквы, как имя нарицательное (народный фольклор). В девятой строфе: «Ждать до другого раза» – отдельное предложение на полстроки. В последней, десятой строфе восклицание: «С Богом, орлы!..» Хотя дальше здесь и напрашиваются составные слова: «орлы-казаки» и «гетманы-вертухаи» (гетманы времён Руины и типа Мазепы).

При чтении Бродский назвал как бы тему стихотворения, но, возможно, в черновиках имеются и другие варианты заглавия. Однако строки «На независимость Украины», написанные размашисто и словно на одном дыхании, отличаются экспрессией. Писал ведь о своём, родном, сокровенном. Думая не только о кровном родстве русской и украинской культуры, литературы... А знал ли Иосиф Александрович о том, что его корни из самой Полтавы? До недавнего времени у «бродсковедов» такой вопрос не возникал…

Известно, что Украину, а конкретно Галицию, Бродский считал своей исторической родиной, полагая, что его Бродские – из Брод около Львова. В интервью одному польскому журналисту он сказал:  «В конце концов, мои предки, они все оттуда – это ведь Броды – отсюда фамилия...» 

И вот в 2020 г. автор Марк Гигузин опубликовал найденные им в питерских архивах документы, в том числе запись от 1903 года о рождении в семье полтавского мещанина Израиля Янкелевича Бродского и кронштадтской мещанки девицы Рахили Иоселевны Свердловой сына Александра – будущего отца поэта. А также обнаружил в архиве фотографии Израиля Янкелевича Бродского, сделанные в Полтаве. Всё-таки историкам и литературоведам предстоит разгадать ещё одну шараду Иосифа Бродского.

Так о чём там мог «сбрехать» Тарас Шевченко, на что намекнул Иосиф Бродский? И какие «строчки из Александра» он имел в виду? Каждый читатель найдёт в этом рыцарском поэтическом турнире свои мотивы. Только так, по-казачьи смело и «по-кобзарски» проникновенно, писал сам Кобзарь. Прочти он «На независимость Украины», мог бы назвать её добротной «смеховиной на московский гештальт» – как он же высказался об «Энеиде» Котляревского.

И только так, как Бродский, – без тягомотины и с казацкой удалью – можно было написать о любимой Украине, предвидя очередную Руину. Эти стихи Бродского – словно напоминание о постоянной духовной битве, как «строчки из Александра» о безымянном казаке, герое «Полтавы» Пушкина: «Кто при звездах и при луне / Так поздно едет на коне? / Чей это конь неутомимый / Бежит в степи необозримой?» Нет будущего на Украине у Мазепы. Всё равно приведёт казаков под русские знамёна Иван Скоропадский. По завету Богдана Хмельницкого: «С Богом, орлы!»

Владимир Малеванный,
журналист, действительный член Русского географического общества

На независимость Украины

Дорогой Карл Двенадцатый, сражение под Полтавой,

слава Богу, проиграно! Как говорил картавый,

время покажет «кузькину мать» Руины –

кость посмертной радости с привкусом Украины.

То не зелено-квитный, траченный изотопом, –

жовто-блакитный реет над Конотопом,

скроенный из холста – знать, припасла Канада,

даром, что без креста – но хохлам не надо.

Гой ты, рушник-карбованец, семечки в потной жмене…

Не нам, кацапам, их обвинять в измене!

Сами под образами семьдесят лет в Рязани

с залитыми глазами жили, как при Тарзане.

Скажем им звонкой матерью, паузы метя строго:

скатертью вам, хохлы, и рушником дорога!

Ступайте от нас в жупане, не говоря – в мундире,

по адресу на три буквы на все четыре стороны…

Пусть теперь в мазанке хором гансы

с ляхами ставят вас на четыре кости, поганцы!

Как в петлю лезть – так сообща, сук выбирая в чаще,

а курицу из борща грызть в одиночку слаще?!

Прощевайте, хохлы! Пожили вместе – хватит!

Плюнуть, что ли, в Днипро? Может, он вспять покатит,

брезгуя гордо нами, как скорый, битком набитый

кожаными углами и вековой обидой.

Не поминайте лихом! Вашего неба, хлеба

нам – подавись мы жмыхом и потолком – не треба.

Нечего портить кровь, рвать на груди одежду!

Кончилась, знать, любовь, коли была промежду…

Что ковыряться зря в рваных корнях глаголом!

Вас родила земля – грунт, чернозем с подзолом.

Полно качать права, шить нам одно, другое…

Эта земля не дает вам, кавунам, покоя?!

Ой-да левада-степь, краля, баштан, вареник…

Больше, поди, теряли – больше людей, чем денег.

Как-нибудь перебьемся. А что до слезы из глаза –

нет на нее указа! Ждать до другого раза.

С Богом, орлы! – казаки, гетманы, вертухаи...

Только когда придет и вам помирать, бугаи,

будете вы хрипеть, царапая край матраса,

строчки из Александра, а не брехню Тараса.

1991–1992