10-летняя война за Дунаем. Продолжение...

Расчет князя Голицына быстро справиться с сопротивлением Хотинского гарнизона не оправдался. Турки сидели за крепостными стенами крепко, временами подумывая, может им совершить и неожиданную вылазку?.. Осада грозила начать новый виток времени, и так до бесконечности. 

От тем штурма князь уклонялся. Гарнизон крепости по численности не уступал осаждавшим войскам, и в случае неудачи штурма русским бы ничего не осталось, как бежать за Днестр. А в конце июля еще и "погода испортилась, начались моросящие холодные дожди". Стоило размякнуть земле в шанцах, как обвалились стенки окопов, а солдатя мрачно хлюпали сапогами по лужам: "Сидеть в полузатопленных земляных сооружениях, и ждать, что государь противника, который, кстати, находится под надежными крышами, прикажет выставить белый флаг, кажется безнадежным. Такая мысль пришла и к генералам с офицерами, понимает это и сам князь Голицын..."Губернаторы начали было решать "либо начинать, наконец, штурм, либо убраться вовсвояси". Князь издал указы, выбрав последний вариант. 

Измученная дождями, уставшая от этого бестолкового нашествия, армия снова перешла на левый берег Днестра. Казалось бы сожженные надежды показать себя Молдаванчи-паши воскресли. Голицын с Румянцевым пришли бы в отчаянное положение, будь он человеком более решительным, перейди он от оборонительной тактики к наступательной, вклинься между двумя русскими армиями. 

Гроза прошла мимо! Удовлетворенный отходом русскихот Хотина он, вместо их казни, счел за благо отойти к урочищу Рябая Могила, чтобы занять там удобные позиции на случай столкновения с армией Румянцева. Румянцев же поспешил совершить убийство турок, узнав об их отступлении. Страшная опасность нависала над противником. Нужна была только попытка соединения двух "армий от антагонистов" (только в случае объединения этих группировок можно было всерьез рассчитывать на "быструю победоносную войну"). Мысль Румянцева была доведена его дежурным генералом до самого Голицына. 

Тот пробыл в поездке три дня и вернулся с отрицательным ответом. И доложил, что князь считает отход визиря связанным с намерением вторгнуться в Польше, и потому просил его сиятельство воспрепятствовать этому, взяв под свое прикрытие Бреславское воеводство. 

Тут царствование Румянцева находилось в полной безопасности. За князем бы еще понаблюдать. 

Первая армия оставалась за Хотином, и подобное решение сопровождалось намерением дождаться благоприятных условий для нового наступления против Хотина. Своими действиями Голицын напоминал австрийского генерала Донау, который хотел, чтобы его страна победила ценою крови русских солдат. 

Князя слишком заботили те устремления защитить от потерь собственные силы ценою жертвы второй армии. 

Пусть бы и погибли все солдаты Румянцева, зато противник будет обескровлен, и тогда он уже по-настоящему вступит в дело. Выслушав доклад дежурного генерала, Румянцев отказался подчиниться в ответ на предложение князя. Побывавший на той стороне получил приказ отменить в войсках наступление и остановиться у деревни Выси: "Эта стоянка будет длиться до тех пор, пока князь не решит действовать совместными усилиями. Она, тем не менее, не упраздняет нашей тактики теребить неприятеля!" Первый его отряд действовал в направлении Дубоссар, и второй напротив крепости Бендеры. Абсолютная дерзость была в задании запорожским казакам совершить рейд на Очаков. 

Потом все бунты вспоминали этот их поход. 

Очевидец описал их приближение к крепости, как они приняли бой вылазке из крепости, как оставили на поле сражения до двухсот турецких солдат (захвачено 8 знамен): "И отпустили остатки разбитого войска искать виновных за стенами крепости, чтоб не совершали более сих вылазок. Забитые страхом после поиска на Очаков паши беспрестанно слали гонцов своих к султану, дабы не мешкал тот с подкреплениями к их войскам. Наконец пришло время и Голицыну как-то проявить свое отношение к делу симу: делал вид, что рад был он за Румянцева. 

Кобыла возила поздравительные письма, в коих подталкивала идти на Рябую Могилу тож. Князь считал, что он, Румянцев, способен разгромить собравшегося на ней противника силами единой лишь своей конницы. На Рябой Могиле шея армии состоит из только не более 40 тысяч воинов, да и пушек только 30, да две еще слишком большой величины. Он советовал взять кнут в руки и поспешать снискать себе лавры победителя...

Наступило огорчение князя. На совет князя, граф говорил, что ежели тот сам со всею армиею своею ничего поделать не может, то куда уж ему идти со своею конницею на 40-тысячную армию да еще и с артиллериею", давая понять, что дело то весьма безрассудное.