Соло барабанщика. Как белгородский музыкант объехал 52 страны за 20 лет

Игорь Дроздов играл в нескольких популярных в СССР рок-группах, сотрудничал со Стасом Наминым, а после развала Советского Союза на 20 лет уехал за границу. Обо всём этом он рассказал «Белгородской правде». Музыкальный хоккеист. Игорь родился в Белгороде, окончил музыкальную школу № 1 по классу фортепиано, хотя с трёх лет играл на барабанах.— Мой папа в 1960-е был известным в Белгороде барабанщиком. Первый свадебный банкет я вместо него отыграл в 9 лет в столовой завода «Энергомаш». И так хорошо получилось, что и на второй день меня пригласили. Тогда заработал первые деньги – 3 рубля. А в 1978 году поступил в музыкальное училище имени Дегтярёва на класс фортепиано.— Не страшно было на свадьбе в 9 лет играть?. — Мне было очень интересно, я же всё время репетировал, так что это – мой первый сольный концерт. Конечно, переживал и волновался. На свадьбах раньше играли музыкальные композиции, и все танцевальные лезгинки – на барабане, а это соло. Я их умел играть с детства, все восторгались, несколько раз заказывали. — Какой у вас был барабан?. — Самая настоящая барабанная установка – прекрасный английский дефицитный «Премьер» с зеркальными тарелками. Советская промышленность не выпускала барабаны, на которых можно достойно играть. Уже в училище у меня появился свой инструмент.— Как вам училось?. — Трудно, преподавателей не хватало. В 15 лет учил играть на барабане преподавателя. У меня была интересная техника: с детства тренировался на мешке с песком, дубасил по нему резиновыми гантелями по 1,5 кг. Руки становятся мощными, палочки летают, как карандаши. Я 5 копеек держал дробью на малом барабане, расположенном вертикально, – по монете стучал, а она не падала. В 15 лет решил стать музыкантом, подбирал партии с первого раза, играл в народных, симфонических, эстрадных оркестрах, в училище ни одно политическое мероприятие без меня не обходилось.— Были другие варианты профессии?. — Хоккей. Меня пять раз признавали лучшим нападающим области, и я стал первым, кто ушёл в команду мастеров. Играл в «Факеле» у Владимира Ершова, это мой кумир и отец родной. Мы становились чемпионами Украины. Я их «Динамо» как‑то два гола забил, они всей командой носились за мной, бить пытались, Ершов выскакивал на лёд защищать меня. В 18 лет «Динамо» пригласило к себе, а это внутренние войска, милиция. Но я блатной же, хотел в Америке играть рок-н-ролл, а здесь за джинсы в тюрьму сажали. С Камчатки в Москву. — В армии служили?. — Я выступал против неё. За это угрожали отправить на Камчатку, генерал хотел, чтобы служил во внутренних войсках и играл за «Динамо». Тогда я сделал «белый билет» и откосил. Но на Камчатку всё же попал – играл за «Гейзер» в классе Б: куча денег, красная икра… В то время отсутствовала профессия хоккеист, был слесарем 6-го разряда. В 20 лет вернулся обратно.— Как вас туда занесло?. — На Камчатке жили родители моей девушки. Пришлось ехать. Сначала пригласили в хабаровский СКА, но что‑то не получилось. Поехал в Комсомольск-на-Амуре, предсезонку прошёл и вернулся в «Гейзер». Сезон не задался, и я ушёл в музыку, она с хоккеем параллельно шла. В 15 лет играл в центральном ресторане Белгорода, когда его открыли в 1972 году. Днём хоккеист, вечером музыкант. — В 20 лет закончился ваш хоккей, что вы делали дальше?. — В Белгороде создал группу музучилища «21», в ней играли потом известные местные музыканты. Мы сделали тур по Крыму и Кавказу, после которого я уехал покорять Москву. Меня пригласили в «Весёлые ребята», шёл 1987 год, их состав менялся, уходили Глызин и Буйнов, а пришёл Саша Добрынин. Мы записали песню про Светку Соколову, я попал в тусовку, и пошла жара.— В чём она заключалась?. — Басист «Круиза» Олег Кузьмичёв покинул группу и захотел сделать свою. Пришёл я и ещё несколько музыкантов. Сидим с Олегом на кухне, думаем, как назвать коллектив. Говорю: мне нравится книжка и герой «Монте Кристо», так и появилось название. Записали мощный альбом «Золотой факел», и тут американцы приехали в СССР, стали собирать группу из лучших музыкантов, там познакомился с вокалистом «Галактики» Славой Синчуком и вскоре оказался в их составе. Космические приключения. — Как это произошло?. — Слава звонит из Липецка, говорит, чтобы я срочно выезжал к ним – они на гастролях, до «Рок-панорамы-87» всего две недели, надо репетировать. Поехал. Дворец спорта, два концерта в день – в понедельник и вторник, по три – в остальные дни недели. Репетировали в номерах, на первом концерте понимал, что мне нужно играть, слух ведь идеальный, как у папы: он нот не знал, но мог подобрать любую мелодию на фортепиано, он не учился и слышал, а я учился и слышал.— «Рок-панорама» – это соревнования между музыкантами?. — Да, и у нас было поколение очень крутых музыкантов, все учились на западных группах, всем было интересно, все тянулись к Западу, всем хотелось соревноваться. «Рок-панорамы» начинали с тех, кто похуже, несколько туров, а потом финал. До 1989–90-го шёл сумасшедший подъём музыки – появлялись хорошие инструменты, и люди на них играли! Такие, как Цой, по ночам трудились в кочегарке, а днём давали сумасшедшие концерты.— Сколько вы зарабатывали?. — Много. Я же ещё играл соло на барабанах и получал как сольный артист. Ставка 9,50 рубля за концерт плюс столько же за музыкальное образование. И за соло 25 рублей. Если концерт во Дворце спорта или на стадионе, умножайте на два, поэтому только на них и старались работать. Играли по три концерта в день в выходные, а так – по два. Вот и считайте. Времени не оставалось даже на базе сидеть, всегда в разъездах. С нами ездила фура с аппаратурой, а у меня два техника, таскавшие барабаны и помогавшие на концертах.— Какой‑то из них запомнился больше?. — Курск, 1988 год, первый концерт «Комбинации». Нашего вокалиста перед концертом увезла скорая помощь, и я полчаса играл соло на барабанах. А на концерте познакомились с директором ткацкого завода, родилась идея записать видео работающих машинок и наложить звук моих барабанов. На следующий день приехали из «Взгляда», я им стучал, как стучат машинки, они этот ролик смонтировали и минуту показывали в передаче! Иностранцы и чудеса. — Что ещё помните?. — 1989 год, должны были выступать с группой «СССР» на международном фестивале в Москве, приехали на него и американцы. Но у нашего бас-гитариста в Омске умирала бабушка, лежала в реанимации, а у неё в центре города квартира, он и сбежал туда. Мы организатору, Стасу Намину, сказали, что найдём басиста, однако Стас не решился пойти на риск и снял нас, несмотря на то что я висел на афишах этого фестиваля. Я встречал Оззи Осборна, из самолёта он вышел нетрезвым в сопровождении охранников. С гитаристом Закком Уайлдом отдыхали в «Зелёном театре».— Есть ещё истории с иностранцами?. — Концерт «Муз-ЭКО – 90» в Донецке, последнее выступление Цоя. Собрались все звёзды, на сцене установки с надписями «Группа СССР» и «Игорь Дроздов» – четыре больших барабана, 8 альтов, 13 тарелок – по тем временам огромная установка. Белые барабаны, чёрные пластики, красота!— А на гастролях чудеса случались?. — Да много. «Галактика» работала от калужской филармонии, и нам в придачу давали популярного музыканта или певца. И была с нами как‑то заслуженная артистка СССР, оперная певица. Первое отделение она пела, второе играли мы, рокеры. Весь тур меня подкалывала, и я ждал «зелёный концерт».— Это что такое?. — Последний концерт тура, когда все в группе развлекаются. Я взял пачку кнопок, в рояле набил их на молоточки. Она начала играть, а у неё не рояль, а клавесин. Публика в восторге, оперная певица – в слезах. Толпа кричала: «Давай «Галактику»!» Хотели, чтобы она пораньше закончила, у нас же русскоязычная программа, а в конце уже играли Deep Purple. Публика сходила с ума. Бывало, что на «зелёный» мы вместо сапог выходили в сандалиях, а я вместо клёпаных ботфортов в сланцах детским молоточком на соло собачий вальс играл. Гуд бай, Америка. — Вы говорите, что до 1990-го в стране шёл подъём рок-музыки, почему он остановился?. — Открылся железный занавес. Когда мы, «СССР», прилетели в Штаты, чувствовали нескончаемое счастье: сбылась мечта всей жизни, хотелось покорить музыкальный олимп и стать известным. Но больше желал прикоснуться к большому и святому творчеству, оставить какой‑то след в мировом масштабе. Нам же казалось, что мы несвободные музыканты, что свобода на Западе. Но это глупость несусветная! Я в 1989 году был в США, контракт предлагали, мог остаться, но берёзки и прочее заманили обратно.— Как там жили?. — Нам сняли виллу в Нью-Джерси, там же находилась и студия. Я поездил по Америке. Зарабатывали, играя в Нью-Йорке. Перед отъездом в США жена купила мне в «Детском мире» 100 пар пионерских барабанных палочек. Они стоили по рублю, тоненькие, маленькие, но для профессиональных барабанов. Если ты в Америке на концерте эти палки ломаешь во время выступления и кидаешь их в толпу, люди в восторге думают: «Что он творит!», там ведь одна пара 11 долларов стоит. Когда нужно что‑то нормальное сыграть, доставал нормальные палки.— Почему всё‑таки вернулись?. — Говорю же – берёзки. Меня даже оставляли рекламным барабанщиком в фирму «Сименс». Планировался крутой советско-американский проект, всех подтянул Стас Намин, а я поехал с «СССР», и «Галактика» уехала без меня. Потом я играл у него в «Группе Стаса Намина».— Вернулись почти все, кто уехал?. — Америка оказалась не тем, что нам тут о ней рассказывали. Серов, отличный певец, был тут звездой, в кабаках его песни по десять раз подряд заказывали. Он помыкался там 10 лет и понял, что никому не нужен. Теперь здесь поёт. Жанна Агузарова, подружка моя, тоже туда отправилась. Когда я вернулся, удивлялась, чего я там не остался. Потом сама поехала и тоже сейчас в России. Там остались единицы. 52 страны за 20 лет. — Как вам далось возвращение?. — Катастрофа. В стране разруха, я работал директором центра Вячеслава Добрынина, был уже крутым продюсером, и началась смена барабанщиков на печатных машинистов. Пошло время, когда в ресторанах барабаны заменили барабанные машинки. Я приехал из Америки, весь такой крутой, а тут барабанщики не нужны. Записал с «Круизом» два миньона и с женой уехал на Кипр. И 20 лет под пальмами в раю, 52 страны, работали на самых крутых курортах.— Как это происходило?. — Мы играли каверы. Надо понимать, что вкусы людей в 1990-е, нулевые и 2010-е отличаются, что отразилось на музыкантах. ДДТ как пели «Что такое осень», так с ней и остались, а мы двигались со вкусами в ногу. Направление менялось, и мы менялись. Дискотека 80-х сейчас экзотика, а мы через неё прошли. Приезжали, например, в курортный город, смотрели в зал и знали, что сегодня он будет полным. Если не сегодня, то завтра точно. И уже понимаешь, на какие клавиши нажимать. Открывал свою библиотеку мини-дисков, а там 10 тысяч песен!— А как же быть с иностранцами?. — Песни разные: греческая, арабская, еврейская музыка. Берём русскоязычного араба, он нам помогает, и поём на этом языке. В греческой школе у нас сын пошёл в 1-й класс, мы с ним греческий букварь учили, так что в Греции проблем не было. Жена – профессиональная певица, а я так – бэк-вокал, повторяю как попугай. В Израиле жене говорили, что её надо сделать заслуженной певицей страны. Обнуление рока. — Рок же как‑то выжил в 1990-е, но почему сейчас включаешь «Наше радио», а там то же самое, что и 15 лет назад?. — Личностей сегодня нет! В нулевые пошла другая тенденция, хватило десятилетия без музыки, чтобы «Король и Шут» и ДДТ собирали «Олимпийский». Уже не так популярен шансон, и тенденция стала меняться, и музыка тоже, всем надоела электронность, захотелось живости, и в 2000-х пошла волна. Музыканты проснулись, многие из них приехали из Штатов, поняли, что здесь можно денег больше заработать – там залы небольшие, 300–500 человек, а здесь дворцы спорта, мы же русские люди, у нас гигантомания. Там если стадион, то это «Квин» или Deep Purple выступает, а если Фил Коллинз или Майк Портной – зал на тысячу мест.— Почему люди так любят рок-музыку?. — Знаешь, почему рокеры зарабатывают больше всех из музыкантов? Да потому, что они держат толпу. Чтобы держать стадион, надо быть очень сильным, чтобы заставить смотреть на тебя и слушать. Рок-музыку надо смотреть, не только слушать. И сейчас старые песни все перепевают, ведь это гениальная музыка.— Как стать крутым барабанщиком?. — Надо выполнять массу рутинной работы. Я по шесть часов в день занимался, сейчас по два-три. Одно дело гаммы играть, а другое – бить каждый день. Мозги не выдерживают, нервы никуда не годятся. Ты садишься за барабаны и понимаешь, что в твоих руках очень мощная сила, Наверное, так чувствуют себя боксёры после долгих тренировок. Александр Куликов.