Когда доверие в цене: чего не хватает переговорам по Донбассу

Наряду с темами Второй мировой войны и нынешних отношений с Китаем в словах Владимира Путина на ежегодном форуме «Валдай» прозвучали новые нотки об отношениях с Украиной. Как будто локальный вопрос, который был задан российскому президенту, оказался тем не менее более значимым и симптоматичным, чем академические рассуждения о мирных переговорах, «формуле Штайнмайера» и прочих международностях из разряда хоть и важных, но унылых.

Вопрос от вполне лояльного Кремлю украинского политолога Михаила Погребинского звучал так: «В Украине смотрят российские федеральные каналы, особенно популярны раньше были всякие политические ток-шоу. И жалуются, что Украина выставляется на некоторых каналах, на некоторых программах не в очень симпатичном виде. Этого соблазна, похоже, не избежала и популярная программа Владимира Соловьева. Не кажется ли Вам, что пора как-то поменять эту редакционную политику или линию?».

Михаил Погребинский – вопрос Владимиру Путину. Фото amp.znaj.ua

И еще более типический, прямо-таки хрестоматийный ответ Путина: « Если вы полагаете, что наши каналы, телевизионные каналы, как это ни покажется странным, даже государственные каналы, они ведут независимую редакционную политику, что они выставляют, как Вы сказали, Украину в невыгодном свете, я с Вами согласен.

Если это так, то это неправильно, мы не должны выставлять нашего соседа, нашего ближайшего соседа и братский народ, без всякого преувеличения, в каком-то невыгодном свете.

Речь может идти о политике действующих властей, но никак не о стране, никак не о стране, не о народе. Если Вы так это трактуете, значит, чего-то не хватает в наших программах, они должны всегда это подчеркивать».

В чем смысл этих реплик? В том, что это игра: один знает, как обстоят дела на самом деле, но все-таки спрашивает так, будто играет в поддавки. Другой еще более в курсе, но его ответ не о том, как обстоят дела на самом деле, а именно такой, каким он может быть, исходя из совсем других соображений.

Действительно, кто, кроме официальных лиц Кремля, считает, что федеральные телеканалы в России не освещают события в соответствии с указаниями как раз из Кремля? То есть и в Кремле так не считают, но так утверждают. Остальные – хорошо за 90 процентов населения – делятся на две группы. Одна (большинство) уверена, что Кремль командует телевидением, но это правильно и хорошо, особенно в отношении Украины. Другая (меньшинство) тоже убеждена, что крупнейшие телеканалы находятся в жестком подчинении у руководителей государства, но, в отличие от первой группы, полагает, что это плохо.

Так же и с самим Донбассом. Наше руководство возмущается, что белорусский президент Александр Лукашенко недавно заявил, что события на Донбассе – это, прежде всего, конфликт между Украиной и Россией. Мол, это не так, борьба идет между официальным Киевом и бесправным населением юго-востока Украины.

На такой формуле («это внутриукраинские проблемы, Россия не является участником конфликта») наше руководство – прежде всего, Владимир Путин и Сергей Лавров – настаивают уже шестой год. Что ж, логичная позиция с точки зрения дипломатии. Вот только опять не имеет отношения к действительности. И опять наше руководство чуть ли не в гордом одиночестве даже внутри своей страны. Ведь как на самом деле считает большинство: без России непризнанные республики Донбасса давно бы (почти сразу) рухнули, но что мы помогаем на всю катушку – это хорошо, это правильно. Более того, в 2015-м даже тогдашний глава ДНР Александр Захарченко сказал прямо под телекамеры о событиях годичной давности: еще немного и нас бы смяли, но тут наконец-то прибыли три с половиной тысячи бойцов и 120 единиц бронетехники из Российской Федерации. Точно так же (что на Донбассе фактически воюют Россия и Украина) убеждено и меньшинство, только ему наше вмешательство категорически не нравится.

Иными словами, между Россией и Украиной нет главного – доверия. Если либо прямые столкновения, либо очевидная неискренность. Именно поэтому, а не из-за тех или иных частностей буксуют переговоры по Донбассу, хотя их сейчас и пытаются вывести из тупика. Да и откуда быть доверию после того, что произошло за последние годы?

Слова о компромиссе ласкают слух. Но что за ними? Чем станет Донбасс в итоге? Фактически российским регионом, формально, ради улучшения  отношений с Западом, приписанным к Украине, хотя фактически она не будет контролировать эту территорию? Или все же регионом с традиционно пророссийскими настроениями, но все же на самом деле в составе Украины? И вот тут компромисса не существует в природе: или первое, или второе.

Аэропорт Донецка еще недавно был местом ожесточенных боев. Фото agrimpasa.com

Если выборы в неконтролируемых Киевом территориях Донецкой Луганской областей пройдут действительно по украинскому законодательству, с участием украинских политиков и партий, то вариант второй. Если как-то иначе – то первый. Если вооруженные формирования ДНР и ЛНР сохранят свою автономию и вообще сохранятся, то вариант первый. Если будут распущены или перейдут в подчинение Киева – то вариант № 2. Если Украина получит (точнее, восстановит) контроль над юго-восточным участком границы с Россией, то второй вариант. Если не получит, то первый. Останутся ли сами ДНР и ЛНР хоть в каком-то виде – вариант №1. Исчезнут – вариант второй. И т.д. и т.п.

Поэтому важен не сам по себе закон об особом статусе спорных территорий, а то, как будут решены эти и множество других вопросов. А еще важнее, что для их решения требуется хотя бы минимальное доверие сторон. Но его, как уже сказано, нет. И преодолеть недоверие… хочется сказать: «крайне сложно», но откуда-то слышится настойчиво-тревожный шепот: «невозможно…». Ибо, случись первый вариант, многие скажут: «За что мы проливали кровь? За что погибли наши товарищи?». Но, будь второй вариант, точно такие же слова скажут уже другие люди, которых тоже много.

Всегда хочется верить в лучшее. Что договорятся прямо сейчас или очень скоро. Что «как-нибудь утрясут», «что-нибудь придумают». Надежда умирает последней, так что необходимо использовать все шансы, все возможности. Хотя пока больше шансов и возможностей, что реальные изменения на Донбассе наступят нескоро и будут связаны с изменением геополитического баланса сил. И тогда либо Украина отступится от своих территорий, либо, наоборот, восстановит контроль над ними без диалога с Москвой и, тем более, с ДНР и ЛНР.

Юрий Пронин для ИА «Альтаир»