Военный медик на Донбассе. Часть вторая
masipatak рассказывает о своей поездке на Донбасс в декабре 2014 - феврале 2015 гг и работе в подразделениях ДНР в качестве военного медика.
*****
Из дневника
- Почему решили перевестись в Горловку?
- Как уже и говорил, я ехал не воевать. Да и воин с меня… На стрельбище, конечно, обучили как с АГС обращаться, РПГ освоил, но это все не совсем мое. Я, когда периодически стоял в наряде по ночам, постоянно видел зарево в той стороне, где была Горловка. Не просто вспышки, а вид был такой, как, знаете, на закате. По сравнению с этим, даже в аэропорту было не очень. Постоянно говорили, что там много раненых. Мне хотелось работать врачом. Один мой хороший знакомый перевелся в Горловку, я ему позвонил и попросил уточнить, если там место. Оказалось, что там уже практически была сформирована медицинская рота под командованием Евича. Тогда я подошел к своему командиру, написал рапорт и поехал в Горловку.
Я приехал, встретился с Юрьичем, поговорили, меня приняли, пошел ночевать в общагу. На следующее утро мы все поехали на шахту «Кондратьевка». Там было очень большое скопление войск. Мы быстро развернули МПП, но никакой атаки в тот день не было, пришлось возвращаться. На следующий день вернулись туда же. 1-я, 2-я и 3-я омсбр [возможно речь идет о батальонах 3-й омсбр, т.к. интервьюируемый не очень хорошо разбирается в военной структуре. - прим.] с танками пошли в Углик. Потом я нашел одного из танкистов. В их танке кончился БК, и они начали утюжить окопы гусеницами. Танкист лежал недалеко от танка, не помню уже какие у него были травмы, думаю, что застрелили его. Противника через несколько часов выбили из города, часть бежала, часть была блокирована, и с ними шел бой.
В первый день, в первые же часы было огромное количество поступлений. Это десятки раненых, думаю, в общей сложности больше сотни. Достаточно много «двухсотых». Основные ранения – 80 процентов - это осколочные. Пулевые – процентов 20. Минно-взрывные – большая редкость. Очень большая редкость. Если только кто на противотанковую мину наехал. Противопехотных мин я там вообще не видел.
Весь день мы очень много работали. Вечером, это была инициатива Юрьича, мы поехали в Углегорск. Туда еще не все наши войска вошли, но медрота уже поперлась. Чего мы туда поехали не знаю. Потусовались там: ни воды, ни света нет, работать без них невозможно. Вернулись на шахту «Кондратьевка».
Шахта "Кондратьевка"
Фото предоставлено интервьюируемым
Из дневника
- Приехали на усиление на передний край? То есть должны были действовать, как простой фельдшер или санинструктор?
- Практически да, ведь ничего кроме сумки у меня не было. Дело в том, что в первые пять дней боев раненые шли непрерывным потоком. В 1-й омсбр [скорее всего, в 1 МСБ 3-й омсбр. см. пояснение выше. - прим.] в Углегорске был фельдшер, который когда мог своими силами раненых вывозил, а когда и вызывал нас. Мы мотались туда на своей «мотолыге» и забирали раненых на наш медпункт. Получалось как-то криво: мы стояли на МПП, но брали на себя два этапа эвакуации. Поэтому было принято решение перебросить в Углегорск меня. Уточню, что я там был не первый, до этого там уже был один из наших докторов. У меня были только перевязочные материалы, да перед отъездом успел быстренько распихать по карманам противошоковые. В общем, светлая голова и горящие глаза, вот и все, чем лечил. Но удалось организовать более-менее нормальное этапирование, пригнал машину – «буханку» – и на ней возил раненых на МПП.
Очень не хватало медсестер, санитаров. Очень. Зачастую выполняли их обязанности.
Из дневника
Когда мы переехали с «Кондратьевки» под Углегорск, то у нас значительно удлинился второй этап эвакуации с МПП до места оказания квалифицированной медицинской помощи: с двадцати минут до примерно сорока, а то и целого часа. Это очень много. Евич придумал выход: он связался с гражданскими станциями скорой помощи и договорился о месте, куда они будут подъезжать. Я звонил на Горловскую и Енакиевскую станции по единому телефону и сообщал, что везу раненого бойца, а они там сами определялись, кто выезжает. Встречались на перекрестке у магазина, на дороге Углегорск-Горловка.
Это произошло уже после зачистки Углегорска, потому что «скорая» не сразу согласилась ездить в зону боевых действий.
Далее несколько дней наши брали высотки на подходе к Логвиново. С большими потерями. Все это поступало к нам. Был случай, когда окружили ребят на высотке. Пять человек там сидели три дня под обстрелом, была попытка штурма. Трое потом поступили к нам. У них был единственный случай педикулеза, с которым мне доводилось сталкиваться за все время там. Как-то умудрились подцепить вшей. Но это была мелочь, помылись и все. Кроме того, у них было очень сильное переохлаждение. Погода была очень паршивая: плюс-минус один, туман, сыро. Человек в таких условиях быстро и незаметно переохлаждается.
Далее одна из разведгрупп попала в засаду, из десяти человек выжил один. Приполз к нам тоже с переохлаждением, пуля под кожу зашла, но ничего страшного.
После взятия высоток пошли небольшими группами на Логвиново. Противник начал артогнем их оттуда выкуривать. Потом после усиления нашей группировки на село была серьезная атака со стороны и Светлодарска, и Дебальцево, но танкисты ее отбили, и Логвиново было окончательно взято.
Из дневника
Когда брали Дебальцево, то раненые тоже шли через нашу роту. Поток был поменьше, но постоянный. Потому что могли с легким ранением пару дней побегать, но потом понимали, что все равно надо госпитализироваться.
То есть было три серьезных пиковых момента с большим поступлением раненых: Углегорск, высотки под Логвиново и само Логвиново. И был еще эпизод, в самом начале боев непосредственно за Дебальцево. Мои коллеги привезли на двух или трех «Уралах» человек тридцать-сорок раненых, большинство из которых были легкими и средними, а тяжелых – человек десять. Из этих десяти в двух случаях была безуспешная реанимация, а остальных более-менее компенсировали и этапировали дальше.
Из дневника
- Почему решили уехать?
- Основная причина – семейные обстоятельства. Вторая – боевые действия числу к 16-17 уже заканчивались. Было понятно, что Дебальцево возьмем, и начнется все та же позиционная и нудная война. Третья – организационный бардак, смена командования.
- Ваша медицинская рота обслуживала только свою бригаду?
- Нам поступали раненые из разных частей: большая часть со 2-й омсбр и с нашей, 3-ей бригады [здесь и далее вероятнее всего речь идет о 1-м, 2-м и 3-м мотострелковых батальонах 3-й омсбр, см. пояснение выше. - прим.]. Доктор 1-й омсбр в первый день Углегорской операции упал с техники – то ли сам, то ли от взрыва, не знаю – и повредил спину. Он поступил на наш МПП вечером, мы его отправили в госпиталь, отлеживался пару-тройку дней, и все это время у 1-й омсбр был только фельдшер. Поэтому мы какое-то время работали вместе с 1-й бригадой.
Начмед 2-й бригады погиб в первый же день атаки на Углик. Даже в первый час: зачем-то пошел в первых рядах на своей «мотолыге». Не могу объяснить его поступок. Погиб он и «мехвод». У них из-за этого посыпалось все. Предполагалось, что я стану начмедом 2-й бригады, но так и не стал. Но их средний персонал приезжал на «Кондратьевку» пару раз в качестве усиления.
Тут есть один важный момент. Медрота как таковая была только в нашей 3-й бригаде. Она была создана силами и инициативой Евича. Плюс на нас полностью был госпиталь в Горловке. В итоге потерь медперсонала во время боевых действий, о которых сказал выше, в 1-й и 2-й омсбр были что-то вроде медбригад: один-два доктора, а то и без доктора, и 2-3 человека среднего персонала. По идее они подчинялись Евичу и одновременно своему командованию. Все относительно разгребли только во время взятия Логвиново и прямо перед Дебальцево.
- Какова была укомплектованность Вашего подразделения?
- У нас был свой госпиталь, сильно недооснащенный. Надеяться приходилось только на гуманитарку, но понятное дело, что те же операционные столы нам никто не пришлет.
Хочу отметить, что это был локальный конфликт, поэтому теория развертывания военных госпиталей в данном случае не имеет смысла. Потому что гражданские больницы берут на себя весь объем оказания квалифицированной медицинской помощи. Задача в этом случае одна: их оснастить, их защитить и с ними контактировать по поводу эвакуации пострадавших.
Медицинская рота брала на себя задачу эвакуации с поля боя, организацию медицинских пунктов с первой врачебной и с первой доврачебной помощью и организацию эвакуации до мест оказания квалифицированной помощи, осуществляемой силами гражданских медицинских учреждений.
Наша медрота состояла примерно из десяти более-менее постоянно присутствовавших врачей разных специальностей: анестезиологи, хирурги, педиатры, офтальмологи. Были доктора, которые работали то в ГКБ, то в госпитале. И была группа докторов, которые ротировались на боевых и в госпитале. Те, что работали в ГКБ, на боевые выезжали редко или вообще не выезжали.
Среднего персонала тоже было около десяти человек. Тех же сестер, кто занимался эвакуацией, было от силы человек пять. Остальные либо боялись, либо были один-два раза и все. То есть фактически эвакуация производилась тоже силами врачей.
Санитаров не было, их обязанности выполняли водители. Они огромные молодцы, постоянно были на подхвате по разным вопросам.
Охранения не было, сами себя охраняли.
Реально постоянно занимались эвакуацией семь врачей и три-четыре сестры.
- Эти люди были местными жителями или же добровольцами, как Вы?
- 95 процентов врачей были местными: кто-то из Донецка, кто-то из области. Из приезжих в нашей роте я был один. В 1-й омсбр был доктор из Москвы. Средний персонал весь состоял из местных жителей.
*****
Часть первая
Часть третья
*****
Из дневника
- Почему решили перевестись в Горловку?
- Как уже и говорил, я ехал не воевать. Да и воин с меня… На стрельбище, конечно, обучили как с АГС обращаться, РПГ освоил, но это все не совсем мое. Я, когда периодически стоял в наряде по ночам, постоянно видел зарево в той стороне, где была Горловка. Не просто вспышки, а вид был такой, как, знаете, на закате. По сравнению с этим, даже в аэропорту было не очень. Постоянно говорили, что там много раненых. Мне хотелось работать врачом. Один мой хороший знакомый перевелся в Горловку, я ему позвонил и попросил уточнить, если там место. Оказалось, что там уже практически была сформирована медицинская рота под командованием Евича. Тогда я подошел к своему командиру, написал рапорт и поехал в Горловку.
Я приехал, встретился с Юрьичем, поговорили, меня приняли, пошел ночевать в общагу. На следующее утро мы все поехали на шахту «Кондратьевка». Там было очень большое скопление войск. Мы быстро развернули МПП, но никакой атаки в тот день не было, пришлось возвращаться. На следующий день вернулись туда же. 1-я, 2-я и 3-я омсбр [возможно речь идет о батальонах 3-й омсбр, т.к. интервьюируемый не очень хорошо разбирается в военной структуре. - прим.] с танками пошли в Углик. Потом я нашел одного из танкистов. В их танке кончился БК, и они начали утюжить окопы гусеницами. Танкист лежал недалеко от танка, не помню уже какие у него были травмы, думаю, что застрелили его. Противника через несколько часов выбили из города, часть бежала, часть была блокирована, и с ними шел бой.
В первый день, в первые же часы было огромное количество поступлений. Это десятки раненых, думаю, в общей сложности больше сотни. Достаточно много «двухсотых». Основные ранения – 80 процентов - это осколочные. Пулевые – процентов 20. Минно-взрывные – большая редкость. Очень большая редкость. Если только кто на противотанковую мину наехал. Противопехотных мин я там вообще не видел.
Весь день мы очень много работали. Вечером, это была инициатива Юрьича, мы поехали в Углегорск. Туда еще не все наши войска вошли, но медрота уже поперлась. Чего мы туда поехали не знаю. Потусовались там: ни воды, ни света нет, работать без них невозможно. Вернулись на шахту «Кондратьевка».
Шахта "Кондратьевка"
Фото предоставлено интервьюируемым
Из дневника
- Приехали на усиление на передний край? То есть должны были действовать, как простой фельдшер или санинструктор?
- Практически да, ведь ничего кроме сумки у меня не было. Дело в том, что в первые пять дней боев раненые шли непрерывным потоком. В 1-й омсбр [скорее всего, в 1 МСБ 3-й омсбр. см. пояснение выше. - прим.] в Углегорске был фельдшер, который когда мог своими силами раненых вывозил, а когда и вызывал нас. Мы мотались туда на своей «мотолыге» и забирали раненых на наш медпункт. Получалось как-то криво: мы стояли на МПП, но брали на себя два этапа эвакуации. Поэтому было принято решение перебросить в Углегорск меня. Уточню, что я там был не первый, до этого там уже был один из наших докторов. У меня были только перевязочные материалы, да перед отъездом успел быстренько распихать по карманам противошоковые. В общем, светлая голова и горящие глаза, вот и все, чем лечил. Но удалось организовать более-менее нормальное этапирование, пригнал машину – «буханку» – и на ней возил раненых на МПП.
Очень не хватало медсестер, санитаров. Очень. Зачастую выполняли их обязанности.
Из дневника
Когда мы переехали с «Кондратьевки» под Углегорск, то у нас значительно удлинился второй этап эвакуации с МПП до места оказания квалифицированной медицинской помощи: с двадцати минут до примерно сорока, а то и целого часа. Это очень много. Евич придумал выход: он связался с гражданскими станциями скорой помощи и договорился о месте, куда они будут подъезжать. Я звонил на Горловскую и Енакиевскую станции по единому телефону и сообщал, что везу раненого бойца, а они там сами определялись, кто выезжает. Встречались на перекрестке у магазина, на дороге Углегорск-Горловка.
Это произошло уже после зачистки Углегорска, потому что «скорая» не сразу согласилась ездить в зону боевых действий.
Далее несколько дней наши брали высотки на подходе к Логвиново. С большими потерями. Все это поступало к нам. Был случай, когда окружили ребят на высотке. Пять человек там сидели три дня под обстрелом, была попытка штурма. Трое потом поступили к нам. У них был единственный случай педикулеза, с которым мне доводилось сталкиваться за все время там. Как-то умудрились подцепить вшей. Но это была мелочь, помылись и все. Кроме того, у них было очень сильное переохлаждение. Погода была очень паршивая: плюс-минус один, туман, сыро. Человек в таких условиях быстро и незаметно переохлаждается.
Далее одна из разведгрупп попала в засаду, из десяти человек выжил один. Приполз к нам тоже с переохлаждением, пуля под кожу зашла, но ничего страшного.
После взятия высоток пошли небольшими группами на Логвиново. Противник начал артогнем их оттуда выкуривать. Потом после усиления нашей группировки на село была серьезная атака со стороны и Светлодарска, и Дебальцево, но танкисты ее отбили, и Логвиново было окончательно взято.
Из дневника
Когда брали Дебальцево, то раненые тоже шли через нашу роту. Поток был поменьше, но постоянный. Потому что могли с легким ранением пару дней побегать, но потом понимали, что все равно надо госпитализироваться.
То есть было три серьезных пиковых момента с большим поступлением раненых: Углегорск, высотки под Логвиново и само Логвиново. И был еще эпизод, в самом начале боев непосредственно за Дебальцево. Мои коллеги привезли на двух или трех «Уралах» человек тридцать-сорок раненых, большинство из которых были легкими и средними, а тяжелых – человек десять. Из этих десяти в двух случаях была безуспешная реанимация, а остальных более-менее компенсировали и этапировали дальше.
Из дневника
- Почему решили уехать?
- Основная причина – семейные обстоятельства. Вторая – боевые действия числу к 16-17 уже заканчивались. Было понятно, что Дебальцево возьмем, и начнется все та же позиционная и нудная война. Третья – организационный бардак, смена командования.
- Ваша медицинская рота обслуживала только свою бригаду?
- Нам поступали раненые из разных частей: большая часть со 2-й омсбр и с нашей, 3-ей бригады [здесь и далее вероятнее всего речь идет о 1-м, 2-м и 3-м мотострелковых батальонах 3-й омсбр, см. пояснение выше. - прим.]. Доктор 1-й омсбр в первый день Углегорской операции упал с техники – то ли сам, то ли от взрыва, не знаю – и повредил спину. Он поступил на наш МПП вечером, мы его отправили в госпиталь, отлеживался пару-тройку дней, и все это время у 1-й омсбр был только фельдшер. Поэтому мы какое-то время работали вместе с 1-й бригадой.
Начмед 2-й бригады погиб в первый же день атаки на Углик. Даже в первый час: зачем-то пошел в первых рядах на своей «мотолыге». Не могу объяснить его поступок. Погиб он и «мехвод». У них из-за этого посыпалось все. Предполагалось, что я стану начмедом 2-й бригады, но так и не стал. Но их средний персонал приезжал на «Кондратьевку» пару раз в качестве усиления.
Тут есть один важный момент. Медрота как таковая была только в нашей 3-й бригаде. Она была создана силами и инициативой Евича. Плюс на нас полностью был госпиталь в Горловке. В итоге потерь медперсонала во время боевых действий, о которых сказал выше, в 1-й и 2-й омсбр были что-то вроде медбригад: один-два доктора, а то и без доктора, и 2-3 человека среднего персонала. По идее они подчинялись Евичу и одновременно своему командованию. Все относительно разгребли только во время взятия Логвиново и прямо перед Дебальцево.
- Какова была укомплектованность Вашего подразделения?
- У нас был свой госпиталь, сильно недооснащенный. Надеяться приходилось только на гуманитарку, но понятное дело, что те же операционные столы нам никто не пришлет.
Хочу отметить, что это был локальный конфликт, поэтому теория развертывания военных госпиталей в данном случае не имеет смысла. Потому что гражданские больницы берут на себя весь объем оказания квалифицированной медицинской помощи. Задача в этом случае одна: их оснастить, их защитить и с ними контактировать по поводу эвакуации пострадавших.
Медицинская рота брала на себя задачу эвакуации с поля боя, организацию медицинских пунктов с первой врачебной и с первой доврачебной помощью и организацию эвакуации до мест оказания квалифицированной помощи, осуществляемой силами гражданских медицинских учреждений.
Наша медрота состояла примерно из десяти более-менее постоянно присутствовавших врачей разных специальностей: анестезиологи, хирурги, педиатры, офтальмологи. Были доктора, которые работали то в ГКБ, то в госпитале. И была группа докторов, которые ротировались на боевых и в госпитале. Те, что работали в ГКБ, на боевые выезжали редко или вообще не выезжали.
Среднего персонала тоже было около десяти человек. Тех же сестер, кто занимался эвакуацией, было от силы человек пять. Остальные либо боялись, либо были один-два раза и все. То есть фактически эвакуация производилась тоже силами врачей.
Санитаров не было, их обязанности выполняли водители. Они огромные молодцы, постоянно были на подхвате по разным вопросам.
Охранения не было, сами себя охраняли.
Реально постоянно занимались эвакуацией семь врачей и три-четыре сестры.
- Эти люди были местными жителями или же добровольцами, как Вы?
- 95 процентов врачей были местными: кто-то из Донецка, кто-то из области. Из приезжих в нашей роте я был один. В 1-й омсбр был доктор из Москвы. Средний персонал весь состоял из местных жителей.
*****
Часть первая
Часть третья