Американцы на Мавзолее
В самые тяжелые и радостные моменты Отечества Мавзолей был не только памятником, но и трибуной. Почему-то нынче его стали маскировать, но внятного объяснения этому не было.
Мавзолей для нашего народа – святое место. На его трибуну вместе с нашими вождями в разное время поднимались лишь избранные руководители иностранных государств. Якобы первым из них был Фидель Кастро. Но это не так. Первым был будущий президент США Дуайт Эйзенхауэр. Вот как это произошло.
Генерал армии Эйзенхауэр, кавалер ордена «Победа», не смог прибыть на парад, посвященный ей, который состоялся на Красной площади. Сталин пригласил его на парад физкультурников 12 августа 1945 года. Эйзенхауэр приехал.
Эйзенхауэр и сопровождавшие его лица заняли отведенные им места недалеко от Мавзолея В.И. Ленина. Слово Эйзенхауэру:
«Зрители размещались на площадках без каких-либо сидений, – вспоминал Эйзенхауэр. – Каждый должен был стоять. Как только мы заняли секцию, предназначенную для американского посла и прибывших с ним лиц, к нам подошел генерал Антонов, чтобы сообщить, что генералиссимус Сталин приглашает меня к себе на трибуну Мавзолея, если, конечно, я пожелаю. Поскольку я был вместе с американским послом, престиж которого как представителя президента имел важное значение, то у меня появились сомнения, уместно ли мне оставить посла, чтобы самому идти к генералиссимусу. Необходимость обо всем говорить через переводчика лишала меня всякой возможности расспросить у генерала Антонова сугубо конфиденциально относительно этого предложения, и я сразу заколебался. Однако он избавил меня от дальнейшего замешательства, сообщив остальную часть приглашения Сталина, которая гласила: «Генералиссимус говорит, что если захотите подняться на трибуну Мавзолея к нему, то он приглашает еще двух ваших коллег». Я обернулся к послу, чтобы быстро с ним посоветоваться. Он сказал, что приглашение беспрецедентное, насколько ему известно, никогда еще ни одного иностранца не приглашали на трибуну Мавзолея Ленина. Поэтому, понимая, что этим приглашением нам оказана особая честь, я быстро ответил генералу Антонову, что очень рад приглашению и что я хотел бы, чтобы вместе со мной пошли посол и глава американской военной миссии в Москве генерал-майор Джон Дин. Я считал, что если уж речь идет о каком-то местном престиже, то для посла и его помощника это было бы наиболее полезным».
Во время пятичасового пребывания на трибуне, как писал позже Эйзенхауэр, генералиссимус не обнаруживал никаких признаков усталости. Наоборот, казалось, он наслаждался каждой минутой представления. Он пригласил меня встать рядом с ним, и с помощью переводчика мы разговаривали с перерывами в течение всего спортивного представления. (Вероятно, Сталин с гордостью демонстрировал гостю богатырей Русской земли.
– Авт.) Сталин проявил большой интерес к промышленным, научным и экономическим достижениям Америки. Он несколько раз повторял, что для России и США важно оставаться друзьями. «Имеется много направлений, – сказал он, – по которым мы нуждаемся в американской помощи. Наша огромная задача заключается в том, чтобы поднять уровень жизни русского народа, серьезно пострадавшего от войны. Мы должны узнать все о ваших научных достижениях в сельском хозяйстве. Мы должны также воспользоваться вашими специалистами, чтобы они помогли нам решить наши проблемы в области достижениях в сельском хозяйстве. Мы должны также воспользоваться вашими специалистами, чтобы они помогли нам решить наши проблемы в области машиностроения и строительства. Мы знаем, что мы отстаем в этих вопросах, и знаем, что вы можете помочь нам».
Эту мысль он сохранял в ходе всей беседы, в то время как я ожидал, что он ограничится просто выражением общих фраз о желательности сотрудничества.
На пресс-конференции в Москве Эйзенхауэр заявил: «Я не вижу в будущем ничего такого, что помешало бы России и Соединенным Штатам стать близкими друзьями». Вероятно, Эйзенхауэр был тронут и не забыл, с какой искренностью его принимали в СССР. В речи на съезде Американского легиона в августе 1947 года он даже заговорил о «мирном сосуществовании» государств, принадлежащих к капиталистической и социалистической общественным системам. Сахаровская конвергенция, да и только!
Быть может, опыт общения руководителей двух великих держав в 1945 году поможет Трампу и Путину на Мавзолее 9 мая 2020 года.
Р. Косолапов, И. Чигирин