Диагноз.
После недели тряски в плацкартных вагонах мы, призывники, наконец прибыли в Черновцы. К концу путешествия мы полностью опустошили как запасы вина и чачи, так и еды, взятой из дома. Наш офицер-вербовщик, или покупатель, как их называют в армии, капитан медслужбы, которого мы щедро угощали выпивкой, за день до приезда в часть объявил мораторий на пьянство в стремлении хоть частично вернуть себе человеческий облик перед тем, как предстать пред грозным взором своего шефа-полковника, командира медсанбата, готовившего сержантов-санинструкторов. Несмотря на все старания, капитан не избежал нагоняя от полковника, когда нас с вокзала привезли в учебку. Командиру достаточно было взглянуть на мешки под глазами капитана, дрожащие похмельные пальцы, вскинутые к виску в приветствии, чтобы представить себе картину капитанского путешествия.
-Ну что, пропьянствовал всю дорогу?! - загремел полковник.
- Никак нет, - с дрожью в голосе ответил капитан.
- Покажи дела призывников.
Ознакомившись с делами, полковник еще больше взбеленился и с удвоенной яростью накинулся на капитана:
- Это что за пополнение? Ни одного медработника!
Должен сказать, что сама идея искать в Грузии призывников с медицинским образованием была не из лучших, настолько непопулярно среднее медицинское образование среди мужского населения в наших краях. Среди нас были доморощенные врачи, такие как Гела, без диплома и образования. Но не буду опережать события, всему свое время.
Капитан тем временем указал на одного из нас, ветврача по образованию, рослого, плечистого тбилисца лет двадцати двух- двадцати трех.
- Ветеринар не подойдет, - к всеобщему удивлению отрезал полковник.
По всей видимости, не очень жалуя пьяницу-капитана, он решил забраковать всю партию, привезенную cвоим подчиненным.
Нас покормили в столовой и погнали на медкомиссию. Мы были не в лучшем настроении, потому что оставался один вариант - пехотная учебка с бесконечными марш-бросками и шагистикой.
Медкомиссия забраковала семь человек, в том числе и меня из-за зрения. Нас, забракованных, поместили в учебный класс. Там не было кроватей, мы спали на полу на матрацах. Мы ждали отправки в линейные части, как не годные для учебки.
Через пару дней нас привили «комплексным препаратом БТВ» - именно так записали в военные билеты.Причем двум из нас сделали двойные дозы прививок. Изнывая от безделья, валяясь на матрацах, рассматривали записи, гадали, от чего эти прививки?
Кто-то из нас подал голос:
- Смотрите, Тамазу сделали двойную прививку!
Действительно в билете Тамаза, худощавого, смуглого деревенского парня было написано: «Привит комплексным препаратом БТВ 2 раза».
- Тебе хана, Тамаз! - сказал ему Гела, тбилисский парень выше среднего роста, крепкого телосложения. Сросшиеся брови, выдающиеся скулы говорили о хитрости их владельца.
Он сказал это с иронией, с оттенком превосходства, с которым многие тбилисцы говорят с провинциалами.
- Почему хана? - вылупился на Гелу Тамаз.
- Потому что эти прививки против наших мужских способностей.
- Что?
- То, что кого привили один раз, те не смогут быть с женщиной два года, а кого привили два раза, - Гела указал на цифру «2» в билете, Тамаз не знал русского языка, - те не смогут быть с женщиной шесть лет. Понимаешь, двойная доза увеличивает срок действия препарата в три раза.
Не знаю, откуда пришла Геле на ум эта мысль, может из «Белых флагов» Думбадзе?
Тем временем Гела продолжал с упоением врать про «шесть лет».
- А почему эти б… сделали это? - спросил Тамаз.
- Для того, чтобы солдаты по бабам не бегали, чтобы лучше Родину защищали, - ответил Гела.
- А почему мне двойную сделали?
- Ну, ты парень из деревни, крепкий, здоровый, настоящий сперматозавр, - заметив недоуменный взгляд Тамаза, Гела пояснил: - Настоящий мужчина, вот они и испугались, что одной дозы не хватит, и влепили тебе двойную.
- Вай, вай, что мне делать, меня невеста в селе ждет, - схватился за голову «сперматозавр».
Вся наша компания с трудом сдерживала смех в продолжении этого разговора.
- Я знаю, как надо лечиться, - продолжал змей-искуситель, - надо искусственно оживлять член. Мастурбация - вот, что тебя спасет!
- Что? - не понял Тамаз.
- Надо др-ить, - пояснил Гела.
Не в силах больше терпеть, слыша диагноз и методы лечения, мы зарылись головами в подушки, чтобы скрыть смех.
- Разве это поможет? - спросил Тамаз.
- Конечно, ты не дашь умереть твоему инструменту.
Не выдержав, мы расхохотались - подушки не помогли.
- Все вы врете! Не буду др-ить! - Тамаз услышал смех.
Гела стал подавать нам знаки глазами, призывая к сдержанности. Мы кое-как успокоились.
- Черт с тобой, не хочешь др-ть, лечиться - не надо. Но к врачу все равно придется идти и немедленно.Он лекарства выпишет, - сказал он.
- Ты же знаешь, я ни слова не говорю по-русски, - уныло возразил Тамаз.
- А там много говорить не надо. Руками покажи на «инструмент» и скажи: «Не стоит!» - продолжил медицинскую консультацию Гела непререкаемым тоном академика. - Хорошо еще, что мы в медсанбате, тут врачи есть.
Началась репетиция.Пять минут ушло на то, чтобы добиться правильного произношения у Тамаза.
- Ну, теперь можно к врачу, - подвел итог Гела.
Всей гурьбой вывалили из класса и направились к поликлинике, находившейся неподалеку. ДорОгой Гела продолжал просвещать Тамаза:
- Войдешь внутрь и входи в кабинет, и смотри, обращайся к тому, у кого звездочки на погонах - это врачи.
Мы подошли к поликлинике, Тамаз вошел внутрь. Многие начали смеяться, Гела зашипел:
- Тихо, все испортите.
Минут через десять показался Тамаз.
- Врач просит кого-нибудь со мной зайти, кто знает русский, он не понимает, что я ему говорю, - позвал он нас.
- Ладо, иди ты, - стала взывать ко мне наша буйная орава, - ты хорошо знаешь русский.
Я подошел к Тамазу, и мы вошли в поликлинику. С видом завсегдатая он уверенно толкнул дверь ближайшего кабинета. Мы вошли внутрь.
За столом сидел светловолосый мужчина средних лет в белом халате. В углу на вешалке висел китель с капитанскими погонами, змеи в петлицах говорили о том, что владелец военврач.
Но все это я заметил позже. Мое внимание привлекли глаза мужчины, никогда не видел таких полоумных глаз у нормальных людей, видно, Тамаз довел его до ручки.
- Что он хочет? - спросил меня врач, чуть ли не заикаясь.
- Что ты хочешь? - спросил я Тамаза по-русски, демонстрируя непричастность к этому делу.
Потом повторил вопрос по-грузински. Тамаз, тыча пятерней себе в гениталии, завел волынку:
- Сделали двойную прививку, это на шесть лет, а меня невеста ждет...
-Он говорит, товарищ капитан, - начал я, с трудом сдерживая смех, - его привили... его мужские способности, - новые позывы к хохоту, - словом, у него не стоит, а у него невеста.
-... вашу мать, а я кто вам? - побагровел капитан, - Факир, что ли, на дудочке сыграю, и он как кобра поднимется?! - он изобразил игру на дудочке, поднеся руки ко рту, перебирая пальцами.
Не в силах больше это выдерживать, я выскочил из кабинета наружу. Смех бил меня, как кашель астматика, до судорог в животе, настолько точно капитан воспроизвел факира. Братия подлетела ко мне.
- Что он сказал? - спрашивали меня.
C трудом прерывая хохот, глотая слова я рассказал про «факира».
Тут нас заметил прапорщик из медсанбата по кличке Водолаз. Он заставил нас таскать разобранные кровати из одного корпуса учебки в другой. Наш путь проходил мимо поликлиники. Между тем слух о необычном пациенте облетел поликлинику. Из нее вывалил весь медперсонал. В эпицентре находился факир-капитан.
- Вот этот, - капитан под всеобщий хохот со злостью указал на Тамаза, тащившего спинку кровати перед носом у медиков...
Перетаскав кровати, мы пошли на обед. Пообедав, направились в учебный класс-наше лежбище. Повалились на матрацы.
- Да, не повезло, - сказал Гела Тамазу, - что делать, даже не знаю? - как будто в раздумьи добавил он.
- Все ты врешь, Гела, - сказал Тамаз, - я видел как врачи смеялись.
- Люди, посмотрите на неблагодарного! Лечиться, др-ить не хочет, уже и к врачу не хочет идти! Это я вру? Это ты не у того врача был. Ты был у ухо-горло-носа, а тебе нужен мастер по члену (вместо «члена» он употребил другое слово). Вообще-то это Ладо виноват, - он указал рукой на меня, - что не могли на дверях прочесть: «ухо-горло-нос»! - медленно, по слогам произнес Гела последние слова.
- А где найти мастера по?.. - спросил Тамаз.
- Ничего, что-нибудь придумаем. Ты, самое главное, не вешай носа.
В эту минуту тот парень, который был привит «два раза» как Тамаз, прыснул от смеха.
- А ты чего смеешься? - накинулся на него Тамаз. - У тебя такая же двойная прививка, как у меня. Вот когда шесть лет не встанет, тогда будет не до смеха...Эй, Гела, почему он не лечится, к врачам не идет?
- Он недалекий, не понимает, чем это может кончиться, - Гела подмигнул собрату по «несчастью» Тамаза.
Ранее Гела пытался навязать «собрату» как Тамазу свой диагноз вместе с лечением, но успеха не имел. Тот был образованным парнем, музыкантом по профессии, его трудно было провести на мякине.
- Так, ну, сейчас не до болтовни, надо делом заняться, - прервал сам себя Гела, - ты по русски не говоришь. Сделаем так: я напишу русский текст грузинскими буквами, ты заучишь его и пойдешь к врачу, чтобы смог объяснить ему свою беду...
Через несколько минут текст был готов. С той поры прошло больше 30 лет, но и сейчас я помню его наизусть, помню мельчайшие интонации, с которыми наш друг читал текст.
Весь день Тамаз заучивал его вслух, поэтому все выучили текст вместе с Тамазом:
«У меня х... не встает, я уже был у врача, но эта был уха-гарла-нос. Он сказал, что он не факузник (фокусник - Гела никак не мог добиться правильного произношения, потом махнул рукой, сказав, что так еще прикольнее), чтоб паднимат чужои х... Прашу вас срочно принят меры, а то маму в...бу!»
Заключительная часть текста вызвала справедливые нарекания Тамаза:
- Нельзя маму ругать врача, уважаемого, почтенного человека, - сказал он.
- Ты не понимаешь, здесь это как комплимент, люди обижаются, когда без этих слов обращаются к кому-нибудь, - возразили ему.
Тамазу вручили текст, и он стал ходить по классу, заучивая его.Наконец, выучил текст. Гела спросил урок. Тамаз без запинки ответил.
В этот момент к нам ввалился Водолаз. Этот прапорщик порядком отравлял нам жизнь. Его бесило из-за того, что мы прохлаждались. Хотя это не должно было его трогать, мы не были его солдатами, были временными людьми в учебке. Тем не менее, местный Химмельштос не оставлял нас в покое, придумывая нам работу.
- Опять прохлаждаемся, - сказал он, глядя на нас сквозь толстенные линзы, чуть ли не в сантиметр толщиной, за которыми совсем не было видно глаз, за что его и прозвали Водолазом: казалось, он носил не очки, а водолазную маску.
Мы нехотя поднялись.
- Скажи ему текст, - сказал Гела Тамазу.
Тот подошел к Водолазу и начал:
-У меня ... не встает, я уже был у врача, но эта был уха-гарла-нос. Он сказал, что он не факузник,чтоб паднимат чужои... Прашу вас срочно принят меры, а то маму в...бу!
Некоторое время Водолаз смотрел на Тамаза, потом (неслыханное дело!) обнял его за плечи.
-Не волнуйся, сынок, все у тебя в порядке, эта прививка не от этого.
- Видно, это плохая идея, раз уж сам Химмельштос проявил человечность, - подумал я.
История Тамаза настолько проняла Водолаза, что он позабыл о цели своего прихода - запрячь нас.Он ушел.
- Ты обманывал меня, Гела, - с упреком сказал Тамаз и вышел из класса.
Некоторое время мы обсуждали реакцию Водолаза.
- Гела, кончай комедию, парень переживает, - сказал я.
Я был самым старшим из всех, теперь этот фарс не веселил меня, я чувствовал некую ответственность за ребят. Более того, я мысленно упрекал себя за то, что принял участие в этом.
На ум пришли не самые лучшие воспоминания. Я вспомнил наш неравный бой с соседями Гелы. У меня были старые счеты со шпаной с улицы, на которой жил Гела. Эта улица была одной из самых хулиганских в Тбилиси. Как-то после лекций мы, четверо друзей: Лева, Сашка по прозвищу Фриц, Сергей и я с тремя однокурсницами, среди них Мария, в которую я был влюблен, сидели в скверике. К нам пристала шпана. Очень не хотелось быть битым на глазах у Марии. Четверо против пятнадцати. На наше счастье девушки выскочили на центральную улицу и чуть ли не насильно привели наряд милиции из сержанта и двух рядовых.Милиционеры были не из самых храбрых, Нелли чуть ли не насильно тащила за руку сержанта. При виде милиции шпана разбежалась... День, другой после той драки я не мог жевать...
Еще в поезде я спросил у Гелы, был ли он среди пятнадцати, мне казалось, что я узнал его. Гела клялся и божился, что его там не было...
- Оставь парня в покое, - чуть ли не с угрозой повторил я, воспоминания всколыхнули во мне недобрые чувства к Геле.
- Ладно, Ладо, еще один день, пусть подойдет к кому-нибудь из начальства.
Все стали поддерживать Гелу:
- Не порти цирка, - говорили они мне...
Я вспомнил вчерашнее происшествие. Старший сержант от имени Водолаза позвал нас в казарму курсантов. На полу стояло несколько ведер с водой.
- Мойте полы, - сержант, здоровенный, накаченный верзила указал рукой на ведра.
Я подошел к нему.
- Сам мой пол, мы не в вашей роте, чтобы убирать здесь. Не сегодня-завтра мы уезжаем отсюда, - уставился я на сержанта.
Гела подошел и стал рядом со мной.
- Если он врежет мне, и я не успею увернуться, бей его в челюсть, не дай ему добивать меня, - сказал я Геле, - слишком накаченным был этот чертов сержант, как видно, у милых служителей Эскулапа все было построено на кулачной расправе, сержантами назначали самых сильных.
- ОК, я здесь, - Гела сделал полшага в сторону, заходя сержанту во фланг.
- Хороший глазомер у Гелки, видно, умеет драться не только среди пятнадцати против четверых, его хулиганская практика как нельзя кстати, - с радостью подумал я, краем глаза уловив его перемещения.
Сержант ничего не понял из нашего разговора, но тоже уловил маневр Гелы. Он понял, что драться придется с двумя.
В этот момент среди нас откуда ни возьмись, как черт из табакерки появился Водолаз, как видно, все действительно делалось с его ведома. Он встал между нами и погнал нас в класс.
Происшедшее убедило меня, что в критической ситуации можно рассчитывать только на Гелу.Пожалуй, еще и на Тамаза. Остальные тоже бы дрались, но они, как бы помягче выразиться, не были силачами, поэтому их забраковала медкомиссия.
Именно из-за этого мне не хотелось ссориться с Гелой, вносить раскол в наши ряды в этом враждебном мире. Я дал себе зарок не вспоминать старую драку моего студенчества.
В то же время понимал, что необходимо было кончать этот фарс, мы могли свести парня с ума.
В этот момент вернулся Тамаз.
- Тамаз, Водолаз фельдшер, он еще больший неуч в этом деле, чем ухо-горло-нос. Посмотри на него, у него на погонах маленькие фельдшерские звездочки. Тебе нужен хороший специалист с большими звездами, - продолжил «гонку» Гела.
Мы вышли наружу покурить. На глаза Геле попала швея, женщина лет тридцати в форме младшего сержанта с огромной грудью. Она вызывающе прогуливалась рядом с плацем, заигрывая с солдатами, чьи похотливые взгляды по всей видимости тешили ее самолюбие.
Глядя на нее, я вспомнил рассказ моего приятеля Игоря О. Когда-то он работал в тюремной зоне экономистом. Одна из его сотрудниц постоянно стремилась попасть на территорию зоны. Одевалась в воздушное, просвечивающееся, выставляя прелести на обозрение. Когда входила в зону раздавался гул, больше похожий на стон - так изголодавшиеся по женщинам зеки реагировали на ее появление. Без сомнения, это доставляло ей наслаждение. У начальника колонии из-за нее была головная боль.
- Эту дуру в конце концов изнасилуют, - ворчал он, - меня за это по голове не погладят.
Он отдавал приказ вооруженной охране сопровождать ее. Насколько администрация, включая охрану, ненавидела эту женщину, настолько зеки восхищались ей. Она не была красавицей, в городе мало кто обращал на нее внимание, наверно, поэтому она жаждала внимания мужчин, пусть даже в зоне. Ей хотелось быть королевой, неважно какой, но королевой, хоть лагерной...
- Эта сродни по мозгам той, из зоны, про которую рассказывал Игорь, - подумал я, когда увидел швею впервые, ее заигрывания с курсантами.
Между тем Гела указал Тамазу на нее.
- Иди к ней и схвати ее за груди. Если у тебя встанет, то все хорошо.
- Зачем? - спросил Тамаз.
- Нам надо знать. На какой стадии у тебя болезнь, чтобы врач знал, что тебе выписать.
К моему изумлению, Тамаз направился через плац к швее. Вначале я подумал, что он валяет дурака, но присмотревшись к его уверенному шагу, понял, что дело серьезно.
- Ты спятил Гела, это «губа», нас посчитают маньяками, - сказал я и бросился вдогонку за Тамазом.
- Не трогай ее, забудь все это, все у тебя нормально, - сказал я, догнав Тамаза, за несколько метров до швеи...
Я не знаю, исполнил бы Тамаз наказ Гелы, схватил бы ее за прелести, но мы не могли рисковать, сделай он это, последствия были бы очень неприятными.
Пришло время ужина. Поужинав, вернулись в класс.К нам снова ввалился Водолаз.
- Слушай все! Завтра приезжает генерал. Чтобы не показывались ему на глаза, - он обвел нас стеклянным взглядом. - Вопросы есть? - добавил он, выждав несколько секунд.
Мы молчали.
- Ну и лады, - Водолаз покинул класс.
- Что он сказал?-спросил Тамаз.
- Завтра приезжает генерал, - ответил Гела, - генерал это все равно что профессор на гражданке. Вот к кому тебе надо обратиться.
- К генералу?! - недоверчиво уставился на него Тамаз.
- Конечно.Ты же знаешь, что в особых, трудных случаях люди всегда обращаются к профессорам. Что я тебе сказал?! Генерал - тот же профессор, даже больше - академик. А эти все фельдшера, врачи-болваны, которые ничего не смыслят. Они как тот капитан-алкаш, который привез нас сюда.
- Правду говоришь?!
- Он еще спрашивает! Такой шанс упускать нельзя. Завтра иди к генералу.
- А как к нему подойти?
- Там видно будет.
Когда Тамаз вышел покурить, я набросился на Гелу:
- Хватит валять дурака, он может окончательно свихнуться. У него и так не все в порядке с головой: видел, как он шел к швее, я его еле догнал.
Мы заспорили. Наконец сошлись на том, что завтра Тамаз подойдет к генералу, и это будет последним, заключительным актом комедии, скорее, трагедии, после чего его оставят в покое...
Следующее утро началось как обычно. Мы позавтракали, после чего к нам подошел Водолаз и наказал сидеть за зданием учебного класса и не показываться на глаза генералу. Тем временем курсанты стали строиться на плацу, там же были все офицеры медсанбата. Через четверть часа показался генерал: высокий, плотный мужчина в сопровождении полковника, командира медсанбата. Они вышли на плац и подошли к строю. Раздалось дружное приветствие.
Мы следили за происходящим из-за угла здания.
- Ну, вперед, Тамаз, дуй к генералу, это твой шанс, - сказал Гела.
Тамаз пошел к плацу. Генерал с полковником стояли к нему спиной. Стоявшие в строю видели Тамаза, но они не могли ничего предпринять, продолжали стоять по струнке.
Тамаз подошел к генералу и начал пересказывать ему текст, под конец ругнул генерала и замолчал. На некоторое время генерал утратил дар речи. Потом раздался нечеловеческий вопль:
- Что это такое?! - обрушился генерал на полковника. - У тебя часть или сумасшедший дом? Убрать этого ненормального!
Мы бросились врассыпную, хохоча на бегу. Точно так разбегаются шакалы в джунглях, заслышав вблизи рев тигра... Впоследствии мне не раз за полтора года службы приходилось слышать вопли, крики распекавших своих подчиненных командиров, случалось,орали и на меня. Одни визжали фальцетом, другие грохотали басом, сотрясая воздух мощными децибелами, но все они даже в подметки не годились генералу. Раскаты его могучего рева преследовали нас по пятам...
В тот же день нас убрали из учебки. Причем мне пришлось покинуть веселую компанию.Всех, кроме меня, отправили в Закарпатье. Меня же забрал в Львовский учебный центр зампотех, подполковник Нечипуренко, чернявый, крепко сбитый мужик среднего роста, лет сорока с небольшим. Я умолял отпустить меня вместе с земляками, но он был непреклонен:
- Потом спасибо мне скажешь, у тебя райская служба будет на полигоне. Пойми, мне нужны инженеры, полигон монтировать надо, - убеждал он меня.
- Не хочу «райской службы», отпустите с земляками, товарищ полковник, - повысил я в звании зампотеха.
- Баста, сказал нет, значит нет, - потерял терпение Нечипуренко, никак не реагируя на "повышение".
Тогда я прибег к крайним мерам, настолько не хотелось покидать нашу веселую, буйную компанию.
- Я в Грузии в горах жил, овец пас. Диплом купил за пятьдесят баранов. Я ничего не смыслю в инженерном деле.
- Да ну?! За пятьдесят баранов, говоришь?! Что-то не похож ты на пастуха, - не на шутку рассвирепел подполковник.
Я замолчал, понял, что ничего не получится. Все равно зампотех не уступит. А спором только испортил бы с ним отношения. Как потом выяснилось, я напрасно опасался. Подполковник был прекрасным человеком, очень отходчивым. Потом он не раз со смехом вспоминал, как я не хотел ехать с ним, как рвался к землякам, прикидываясь пастухом...
Я подошел к ребятам. Вместе с ними был их «покупатель», майор. Я спросил у него адрес части, куда он вез моих друзей. Записал адрес в блокнот. Стал прощаться с ребятами. Когда дошла очередь до Тамаза, обнял его со словами:
- Ты здоров, Тамаз. Гела, ведь он здоров?!
- Да, - с некоторым смущением ответил Гела.
- Братва, - обратился я ко всем, - здоров Тамаз или нет?
- Здоров, - ответила «братва».
- Генерал потому так орал, что ты просто так побеспокоил его, понимаешь. У тебя все в порядке, а ты лезешь к генералу, как больной, он подумал, что ты хочешь в госпиталь. Знаешь, как они не любят, когда здоровые солдаты прикидываются больными, он подумал, что ты симулируешь, хочешь уклониться от армии, - пришла в голову неплохая мысль...
Зампотех отвез меня с Юрой Хребтань, выпускником киевского политеха в учебный центр. Я сдружился с Юркой, славным парнем. Нечипуренко сдержал слово - отправил меня на полигон по приезде...
Долгое время я поддерживал переписку с моими друзьями по черновицкому медсанбату. В письмах все время спрашивал о Тамазе. На это следовала неизменная приписка Гелы: «Состояние удовлетворительное. Проходит курс неинтенсивной терапии под моим руководством». Я был спокоен за Тамаза, знал, что это шутка, что его оставили в покое.