Маршал Советского Союза Леонид Говоров

Биография Леонида Александровича Говорова похожа на биографии многих его сверстников, посвятивших свою жизнь службе в Советских Вооруженных Силах, хотя имеет она, как и у всякого человека, свои особенности, свои крутые повороты.

Родился Л. А. Говоров 22 февраля 1897 года в деревне Бутырки Вятской губернии — в краю, который даже в отсталой прежде России выделялся своей нищетой и считался одним из глухих медвежьих углов. Отец его, как и множество других бедняков, надолго покидал родные края в поисках заработка. В молодости довелось ему бурлачить, потом он плавал матросом, а в зрелые годы, поскольку все же сумел осилить грамоту, устроился письмоводителем реального училища в городе Елабуге. Там прошло детство Леонида Говорова и трех его братьев.

Отец Говоровых прилагал все силы, чтобы сыновья учились. В 1916 году Леонид окончил реальное училище. Поступил даже в Политехнический институт в столице. Но в декабре того же года его призвали в царскую армию и направили в Константиновское артиллерийское училище. Здесь, в Петрограде, на глазах юнкера Говорова развернулись события Февральской буржуазно-демократической революции в России. Октябрь 1917 года застал его уже в Сибири. В чине подпоручика он служил в Томске в мортирной батарее.

Недолгой была эта служба. Пролетарская революция ставила одной из главнейших и первоочередных задач слом всей прежней государственной машины, служившей орудием порабощения и угнетения трудящихся. Декретом Советского правительства, подписанным В. И. Лениным, упразднялась и старая армия как один из основных рычагов прежней власти эксплуататоров. В марте 1918 года подпоручик Л. А. Говоров был демобилизован. Он вернулся в родную Елабугу и поступил работать в кооперацию, помогая своим родителям.

А в стране уже полыхало пламя гражданской войны. В октябре 1918 года Елабугу захватили белогвардейцы. Так называемое Учредительное собрание, которым прикрывались контрреволюционеры, кричало о создании «народной армии». А где брать солдат для нее? Для этого насильно мобилизовали местное население. Офицеры, конечно, подлежали мобилизации в первую очередь. Так бывший подпоручик-артиллерист вновь возвратился к военной службе. Сначала его послали младшим офицером в батарею, находившуюся на формировании. Но потом… Потом вместе с этой батареей Говорова включили в Восьмую дивизию Второго Уфимского корпуса и заставили участвовать в походе Колчака против Советской власти. Так обозначился в его биографии крутой поворот, который наложил отпечаток на его дальнейшую жизнь на очень долгое время.

Это был переломный момент в жизни двадцатидвухлетнего юноши, который до сих пор, вообще-то говоря, вплотную не соприкасался с бурными политическими событиями того времени. Определить правильный путь в подобных условиях было дано далеко не всем, тем более если человек помимо своей воли и желания уже оказался по ту сторону баррикад. Однако Говоров сумел сделать окончательный выбор без колебаний.

«Поняв всю ложность „демократических“ лозунгов Учредительного собрания… — писал он в автобиографии об этом периоде своей жизни, — а по перевороте Колчака воочию убедившись, куда ведет реакция, стал искать возможности к изменению положения».

Уйти из колчаковской армии было не так-то просто. Тем не менее в октябре 1919 года Говоров бежал вместе с частью солдат своей батареи. Скрываясь, добрался до Томска. А в декабре уже участвовал в восстании против белых, находясь в составе рабочей боевой дружины.

Вскоре в Томск вошли войска Красной Армии, и Леонид Говоров добровольно и навсегда вступил в ее ряды.

Военная судьба на целое десятилетие соединила Говорова с дивизией, которая в дальнейшем была известна под славным именем Перекопской — имя, которого она удостоилась за боевые отличия в борьбе против Врангеля на Южном фронте. В ней он начал свою службу, сформировав по приказу штаба армии артиллерийский дивизион и став его командиром.

Дважды в 1920 году — под Каховкой и при штурме Перекопа — был ранен. Орденом Красного Знамени отметило рабоче-крестьянское правительство мужество и героизм молодого красного командира, проявленные в боях за Советскую власть.

В отличие от многих своих товарищей, участников гражданской войны, Леонид Александрович долгое время оставался беспартийным, хотя по делам своим давно уже был вместе с партией. Будучи по характеру человеком щепетильным и требовательным в первую очередь к самому себе, он, вероятно, считал, что высокое звание коммуниста ему надо еще заслужить. Хотя по службе у него все шло хорошо, участие в 1919 году в Челябинской и Уфимской операциях на стороне белых все же не было обычным эпизодом, который мог быть легко забыт. Если добавить к этому индивидуальные особенности характера, тогда, пожалуй, можно будет понять причины той замкнутости и суровости, о которой упоминают все, кто близко соприкасался с Говоровым в жизни и работе. Но так он выглядел только внешне. Думается, очень верно это подметил генерал армии С. М. Штеменко, следующими словами обрисовавший в своих мемуарах Л. А. Говорова:

«Малоразговорчивый, суховатый, даже несколько угрюмый с виду, Говоров производил при первой встрече впечатление, не очень выгодное для себя. Но все, кто служил под началом Леонида Александровича, прекрасно знали, что под этой внешней суровостью скрывалась широкая и добрая русская душа».

В Перекопской стрелковой дивизии Л. А. Говоров вырос от командира артиллерийского дивизиона до начальника артиллерии, пять лет командовал артиллерийским полком, входившим в ее состав. Он зарекомендовал себя прекрасным специалистом, волевым, энергичным командиром, честным и скромным товарищем. Именно за это уважали его сослуживцы, старшие начальники, подчиненные и все, с кем приходилось сталкиваться по роду работы. Трудящиеся Одессы, затем Чернигова, где дислоцировалась дивизия, оказывали Леониду Александровичу доверие, посылая его своим депутатом в городские Советы. Избирали его и членом исполнительного комитета Одессы.

Документы, хранящиеся в личном деле Л. А. Говорова, скупо и точно характеризуют его деловые и политические качества. Вот отдельные выдержки из них.

1925 год.

«По должности помощника командира легкого артиллерийского полка Пятьдесят первой стрелковой дивизии по строевой части» в служебной аттестации сказано следующее:

«Показал себя во всех отношениях весьма способным командиром. Обладает сильной волей, энергией, инициативой. Техническая подготовка как артиллериста безукоризненна. Дисциплинирован и умеет поддерживать дисциплину у себя в полку. Общеобразовательная подготовка отличная».

1925–1926 годы.

«По должности командира артиллерийского полка»:

«К проходимому теоретическому курсу относится с полным вниманием, усваивает его хорошо. В тактическом отношении является отлично подготовленным и во всякой обстановке умеет разобраться. Склонен к самостоятельному принятию решений без боязни ответственности. Политработу может вести самостоятельно… Характер ровный, спокойный, серьезный. Наиболее склонен к строевой артиллерийской работе. Для старшего общевойскового начальника явится надежным сотрудником и ценным помощником».

1931–1932 годы.

«По должности начальника артиллерии укрепленного района»:

«…показал практические и теоретические знания артиллерии и общей тактики отличные. Отлично знает огневое дело и методы точной стрельбы… Требователен к подчиненным, но вместе с тем чуток и внимателен. Хороший организатор. Беспартийный, но политически развит хорошо, активен в марксистско-ленинской самоподготовке. В общественной работе был образцом».

1934–1935 годы.

«По должности начальника артиллерии Пятнадцатого стрелкового корпуса»:

«Много работает над повышением боевой подготовки артиллерийских частей корпуса, что дало возможность иметь артиллерию корпуса подготовленной хорошо… грамотный артиллерист, хорошо знает все рода войск… быстро ориентируется, быстро принимает решения… Подлежит выдвижению на должность начальника артиллерии округа».

Комментировать эти строки официальных служебных аттестаций вряд ли есть необходимость, Остается только подчеркнуть, что все эти годы напряженной строевой службы Леонид Александрович сочетал с настойчивой учебой. За его плечами остались годы учебы на курсах усовершенствования командного состава, на академических курсах, на оперативном факультете Академии имени М. В. Фрунзе. В 1933 году он заочно окончил полный курс этой академии, кроме того, изучил немецкий язык и сдал экзамен на военного переводчика.

Само перечисление всех этих биографических данных позволяет нам, с одной стороны, представить себе его необычайную работоспособность, целеустремленность и одаренность; а с другой — мы видим, как заботливо растили и воспитывали способного командира Советская власть, Коммунистическая партия, народ. Говоров быстро формировался в крупного специалиста военного дела, сочетающего в себе практический опыт службы в войсках с теоретическими познаниями ученого.

В 1936 году комбриг Л. А. Говоров стал слушателем Академии Генерального штаба. К сожалению, ему не удалось полностью закончить курс обучения. За полгода до выпуска, в 1938 году, Говорова назначили преподавателем тактики в Артиллерийскую академию имени Дзержинского.

Теперь он учил других, но и в этот период продолжал настойчиво повышать уровень личных знаний, работая над диссертацией. В 1939 году вышел в свет его первый научный труд, посвященный теме атаки и прорыва укрепленного района.

Уже вскоре после начала преподавательской деятельности Говоров временно был назначен начальником кафедры тактики и, как отмечало командование академии, «прекрасно с этим делом справлялся». В 1940 году как ценный специалист, исследовавший проблему преодоления войсками укрепленных районов и имевший глубокие знания по тактике артиллерии, Леонид Александрович принял активное участие в советско-финской войне. На фронте он провел большую работу по подготовке частей и организации прорыва укрепленного района войсками Седьмой армии, за что был награжден правительством орденом Красной Звезды и вне очереди удостоился присвоения воинского звания комдива.

В том же году при переаттестовании ему было присвоено звание генерал-майора артиллерии и поручена должность генерал-инспектора артиллерии Главного артиллерийского управления Красной Армии.

В мае 1941 года генерал-майор артиллерии Л. А. Говоров был выдвинут на пост начальника Артиллерийской академии имени Ф. Э. Дзержинского. Спустя неполных три недели после этого началась Великая Отечественная война.

Ровно через месяц после того, как немецко-фашистские захватчики вторглись в пределы родной советской земли, Леонид Александрович Говоров был назначен начальником артиллерии западного стратегического направления. Меньше чем через месяц должность начальника артиллерии он выполнял уже в Резервном фронте. Именно гам, под Смоленском, где наши войска в тяжелейшей летней кампании 1941 года впервые основательно потрепали ударные группировки врага, в результате чего гитлеровское командование отдало приказ группе армий «Центр» перейти к обороне.

В октябре 1941 года, когда враг начал осуществлять свой первый удар на Москву, имевший целью овладение советской столицей, события развертывались настолько стремительно, что даже обычно весьма пунктуальные работники кадров не успевали следить за перемещениями и назначениями должностных лиц. Это заметно и по служебной анкете Л. А. Говорова, хранящейся в его личном деле. Там сказано, что с августа и по ноябрь 1941 года генерал Говоров был начальником артиллерии Резервного фронта.

Однако к ноябрю 1941 года уже не существовало и самого Резервного фронта, о котором сказано выше.

Вспомним, хотя бы очень кратко, как развивались события той поры. В начале октября 1941 года над столицей нашей Родины и всей страной нависла серьезная угроза. Силами Третьей и Четвертой танковых групп и полевых армий при мощной поддержке авиации враг прорвал линию фронта. Его танковые и моторизованные дивизии устремились на Гжатск, Можайск, Москву. Значительная часть наших войск из состава Западного и Резервного фронтов оказалась в окружении в районе Вязьмы. Продолжая героически сражаться, они приковали к себе большие силы противника, выигрывая тем самым драгоценное время для подготовки нового рубежа обороны на подступах к Москве. Этим рубежом должна была стать строившаяся в то время Можайская линия обороны. К моменту прорыва фронта наших войск на ней почти не было. По приказу Ставки Верховного Главнокомандования туда в самом срочном порядке выдвигались из Москвы, Тулы, Серпухова и других городов курсантские подразделения из военных училищ, отдельные танковые и артиллерийские части, а также находившиеся на подходе к Москве стрелковые дивизии. Эти войска вскоре и вошли в состав сформированной по распоряжению Ставки Пятой армии, Тогда же был упразднен и Резервный фронт, а войска его передавались реорганизованному Западному фронту. Ясно, что в служебной анкете Л. А. Говорова имеется явный пробел — ведь не мог же он в такое горячее время оставаться в несуществующем фронте. Причем речь идет не о среднем или старшем командире, а о начальнике высшего звена.

Придя к такому выводу, я попытался стереть это «белое пятно» в боевой биографии советского полководца, чью жизнь и деятельность начал изучать, будучи сотрудником «Военно-исторического журнала». Пришлось снова обратиться к архивным документам осени 1941 года.

Теперь, когда требовалось получить ответ только на данный конкретный вопрос, удалось сравнительно быстро найти нужные документы. Их полезно сейчас воспроизвести для того, чтобы у будущих исследователей не оставалось неясностей.

Первый из них с пометкой «Командующему войсками МВО (Московского военного округа. — Прим. авт.). Копия: командующим войсками Западного и Резервного фронтов. Генерал-майору Говорову. Начальнику Управления кадров Генерального штаба Красной Армии. 9 октября 1941 года. 01 час 00 мин.» гласит:

«Ставка Верховного Главнокомандования назначает:

1) Командующего войсками МВО генерал-лейтенанта Артемьева П. А. командующим войсками Можайской линии обороны с оставлением в должности командующего войсками МВО.

2) Генерал-майора Говорова Л. А. - заместителем командующего войсками Можайской линии обороны.

3) Начальником штаба Можайской линии обороны — генерал-майора Кудряшева А. И.

4) Все войска Можайской линии обороны через командующего тов. Артемьева подчинить непосредственно Ставке Верховного Главнокомандования.

Сталин, Шапошников».

Через сутки последовала новая директива Ставки, согласно которой командование Можайской оборонительной линии переименовывалось в управление Московского Резервного фронта. Этой же директивой предписывалось образовать к 11 октября в Московском Резервном фронте Пятую армию, командующим которой назначался командир Первого гвардейского корпуса генерал-майор Д. Д. Лелюшенко.

12 октября вечером был подписан и направлен в войска еще один интересующий нас документ. В нем говорится:

«Для лучшего объединения действий на западном направлении Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. С 23 час. 50 мин. 12 октября 1941 года слить Западный фронт с Московским Резервным фронтом.

2. Все войсковые части и учреждения Московского Резервного фронта подчинить командующему фронтом.

3. Генерал-лейтенанта Артемьева назначить заместителем командующего Западным фронтом.

Генерал-майора Говорова назначить начальником артиллерии Западного фронта.

Генерал-майора Камера назначить заместителем начальника артиллерии Западного фронта.

4. Штаб Западного фронта 13 октября 1941 года разместить в районе станции Голицыне.

Ставка Верховного Главнокомандования И. Сталин, Б. Шапошников».

Итак, даже по этим отдельным документам мы видим, с одной стороны, как в напряженнейшей обстановке грозных октябрьских дней 1941 года Ставка Верховного Главнокомандования, принимая экстренные меры для воссоздания Западного фронта, настойчиво ищет целесообразную организационную форму управления войсками, которые спешно занимают Можайскую линию обороны, чтобы преградить врагу путь на Москву. С другой стороны, становится все на свои места и в послужном списке Л. А. Говорова. Правда, Леонид Александрович и на этот раз практически не успел вступить в должность начальника артиллерии Западного фронта.

В связи с ранением командующего Пятой армией генерала Д. Д. Лелюшенко Военный совет Западного фронта ходатайствовал перед Верховным Главнокомандующим о назначении на этот пост генерала Л. А. Говорова. Именно в связи с руководством Пятой армией его имя навсегда вошло в боевую летопись битвы за Москву.

Но тут неизбежно возникает новый вопрос. Чем же было обусловлено выдвижение на должность командующего общевойсковой армией, действующей на столь ответственном направлении, генерала, воинская специальность которого артиллерист?

Ответить на него наиболее точно мог бы тот, по чьей инициативе это назначение тогда состоялось, Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, который в начале второй декады октября 1941 года решением Государственного Комитета обороны был поставлен во главе войск Западного фронта. Используя предоставившуюся возможность, я обратился к Г. К. Жукову с этим вопросом в дни, когда вся Советская страна готовилась торжественно отметить 20-летие нашей великой победы в битве под Москвой. Георгий Константинович ответил исчерпывающе:

«Говоря кратко, мы исходили из двух важнейших обстоятельств. Во-первых, в период боев под Ельней генерал Говоров, будучи начальником артиллерии Резервного фронта (генерал армии Г. К. Жуков в это время был командующим войсками Резервного фронта. — Прим. авт.), зарекомендовал себя не только как прекрасно знающий свое дело специалист, но и как волевой, энергичный командир, глубоко разбирающийся в оперативных вопросах; во-вторых, в нашей обороне под Москвой основная тяжесть борьбы с многочисленными танками противника ложилась прежде всего на артиллерию, и следовательно, специальные знания и опыт Говорова приобретали особую ценность. Последующие события показали, что сделанный выбор был весьма удачен».

События той грозной поры действительно были самой суровой проверкой всех человеческих черт нового командующего армией, его жизненного опыта, организаторских качеств, воли и разносторонних специальных военных знаний. 16 октября 1941 года на командном пункте в Можайске генерал Говоров подписал свой первый боевой приказ вверенным войскам в качестве командарма-5. Суть его сводилась к тому, чтобы не дать врагу прорваться на восток вдоль Можайского шоссе. Основные боевые события в полосе обороны армии вот уже несколько дней происходили на знаменитом Бородинском поле. С самого рассвета 16 октября группы немецких танков начали продвигаться к переднему краю обороны частей Тридцать второй стрелковой дивизии, которой командовал полков-пик В. И. Полосухин.

Именно в полосе обороны этой дивизии, 12 октября прибывшей из Сибири в район Можайска, оказалось Бородинское поле. В тех же местах Подмосковья, где почти за 130 лет до этого произошло Бородинское сражение, в котором русский солдат стяжал себе славу непобедимого, вновь шел смертный бой с врагом.

Оборонительные сооружения Отечественной войны 1812 года, Шевардинский редут, Багратионовы флеши, гранитные памятники на этом поле вечной славы русского оружия — все здесь напоминало о бессмертном подвиге во имя Родины. Казалось, встали здесь советские солдаты — сибиряки и дальневосточники, москвичи-добровольцы, танкисты трех очень немногочисленных танковых бригад, курсанты Московского военно-политического училища имени В. И. Ленина перед лицом истории, и это она сама велела им: не посрамите славы ваших предков, умножьте ратную доблесть их новыми подвигами, стойте насмерть, защищая столицу.

И они стояли. Начиная от рядовых бойцов, командиров и политработников и кончая командующим армией, каждый отдавал все силы, не щадил и самой жизни, чтобы задержать продвижение врага, сорвать его замысел. Гитлеровцы раз за разом повторяли атаки, не считаясь с потерями. Невосполнимые утраты несли и наши войска. Именно 16 октября, когда атакующие подразделения противника прорвались к армейскому наблюдательному пункту, был ранен находившийся там генерал Д. Д. Лелюшенко, которого сменил на посту командарма Л. А. Говоров. Тогда же погиб смертью героя замечательный боевой командир Двадцатой танковой бригады полковник Т. С. Орленко.

Несмотря на настойчивые попытки, противник 16 октября не смог выйти в район Можайска. Однако, трезво оценивая обстановку, Л. А. Говоров понимал, что общая обстановка остается тяжелой. Наших сил на можайском направлении было очень мало. Дивизию полковника Полосухина надлежало усилить. Но чем? В распоряжении командарма фактически не было резервов: две артиллерийские батареи и рота танков Т-26 — это же ничтожно мало для того, чтобы парировать все более усиливающуюся угрозу прорыва.

На следующий день вражеские войска повели новые ожесточенные атаки по всему фронту. Положение на участке Тридцать второй стрелковой дивизии стало критическим. Противник стремился расчленить ее оборону и уничтожить войска по частям. Один из батальонов совместно с курсантами Московского военно-политического училища еще удерживал Юдинки и Фомино, но был отрезан от остальных сил дивизии и дрался в окружении. Фашистские танки и мотопехота прорвались в Псарево, а отдельные группы танков и пехоты вышли в Кукаринский лес, к командному пункту дивизии. Ее командир полковник Полосухин даже и не просил у командарма подкреплений, зная, что резервов у него нет. Однако генерал Говоров, понимая, что бой на Бородинском поле вступил в критическую фазу, сам прислал в распоряжение Полосухина стрелковый батальон и дивизион «катюш», фактически оголив для этого другой участок. Этими силами брешь в нашей обороне была прикрыта. Встретив возросшее сопротивление, гитлеровцы к вечеру прекратили атаки.

Так был выигран еще один день. В общей сложности противник потерял в боях под Бородином, на можайском направлении, целых пять дней, прежде чем смог ценой больших потерь овладеть Можайском. В распоряжение командарма-5 была передана еще одна дивизия. Первоначально Говорову была поставлена задача — силами этой дивизии совместно с танковой бригадой контратаковать противника в районе Можайска и снова овладеть городом. Однако в переговорах по прямому проводу с начальником оперативною управления Западного фронта Г. К. Маландиным 19 октября генерал Говоров сумел показать нецелесообразность и нереальность борьбы за возвращение Можайска столь слабыми силами. Он считал необходимым, сберегая свои войска и не допуская окружения, отойти на новый оборонительный рубеж, чтобы там организованно встретить врага, принудив его снова готовить, а затем вести дорогостоящие атаки. Командование фронта согласилось с его решением.

В чрезвычайно сложной обстановке того времени Леонид Александрович проявил себя решительным, твердым и инициативным руководителем, сумел обеспечить четкое управление войсками. Своевременно используя имевшиеся в его распоряжении немногочисленные технические резервы, выдвигая на танкоопасные направления артиллерийские средства и умело организуя их действия, командарм ни на одном из участков своей армии не позволил врагу прорвать оборону.

В ходе октябрьских оборонительных боев, получив директиву Военного совета Западного фронта о необходимости создания маневренных отрядов для ведения борьбы с танками противника, Говоров сразу же понял значение этого мероприятия для повышения устойчивости нашей обороны. Противнику удавалось преодолевать ее, используя свое многократное превосходство в танках. Наилучшая мера для борьбы с ними — укрепить все танкоопасные направления. Но для этого не имеется соответствующих сил и средств. А раз так, значит нужно создать из того, что есть, маневренные подвижные отряды, которые можно было бы быстро перебрасывать на угрожаемые участки.

Профессиональный артиллерист Говоров сумел наиболее четко и энергично провести в жизнь правильную идею. Он подписал приказ, которым предписывалось организовать в каждом стрелковом полку «отдельные противотанковые исключительно маневренные отряды в составе командира и 15 бойцов, из них один расчет противотанковых ружей и отделение саперов». В каждой дивизии — соответственно по два таких отряда, в составе которых иметь взвод саперов с противотанковыми минами и подвижный минометный отряд на автомашинах. «Специально выделить командиров для руководства этими отрядами», — говорилось в приказе. Наконец, при штабе армии создавались три подвижных отряда дивизионного типа. Непосредственное руководство ими командарм возлагал на начальника артиллерии армии, снова и снова подчеркивая тем самым роль, которую он придавал этим отрядам. Командующий армией последовательно и неуклонно требовал исполнения своего приказа. На их эффективность и вообще на умелую организацию действий артиллерии в полосе Пятой армии по докладу командования фронтом обратил внимание и Верховный Главнокомандующий. В результате И. В. Сталин приказал однажды Г. К. Жукову отправиться в армию К. К. Рокоссовского, в которой сложилась наиболее тяжелая ситуация, и взять с собой именно Л. А. Говорова как знатока артиллериста для оказания помощи и передачи опыта. Но это произошло уже позже, в ходе отражения ноябрьского наступления немецко-фашистских войск на Москву.

А пока, к концу октября 1941 года, войска армии, которой командовал Л. А. Говоров, занимали оборону на расстоянии примерно до 80 километров от столицы, прикрывая направление вдоль Можайского шоссе и Минской автострады. Заслуги генерала Л. А. Говорова в отражении октябрьского наступления немецко-фашистских войск на Москву были отмечены высокой правительственной наградой — орденом Ленина.

Командующий армией, используя наступившую двухнедельную паузу в первой половине ноября, позаботился о создании глубокой и прочной обороны. По его решению войска заняли оперативное построение в два эшелона. Несмотря на то, что в полосе армии плотность орудий и минометов составляла менее чем 7 стволов на километр фронта, из армейских средств было создано до 18 противотанковых опорных пунктов. Распоряжением фронтового командования создавались также противотанковые районы в таких пунктах, как Звенигород, Кубинка, Акулово и др. Командующий и штаб, партийно-политический аппарат армии приняли все меры к тому, чтобы наилучшим образом подготовить войска к отражению ноябрьского «генерального» наступления гитлеровских войск на советскую столицу.

Как известно, в ноябре немецко-фашистское командование сосредоточило для удара по советской столице свои мощные танковые и моторизованные группировки северо-западнее и юго-западнее Москвы. Поэтому против армий центра Западного фронта особой активности гитлеровцы не проявляли. Хотя и здесь они сохраняли инициативу за собой. К концу ноября в полосе обороны Пятой армии врагу удалось приблизиться к Звенигороду.

А 1 декабря он перешел в наступление на наро-фоминском направлении, целью которого являлся прорыв обороны и разгром войск Тридцать третьей армии, выход подвижных войск на автостраду Минск — Москва в тыл Пятой армии, и развитие удара на Москву вдоль автострады. Таким путем вражеское командование намеревалось не только оказать помощь продвижению своих фланговых группировок, но и рассчитывало внезапным ударом расчленить весь центральный участок Западного фронта, расстроить его оперативное построение, разгромить наши войска и захватить Москву. Для гитлеровцев, конечно, не являлось секретом, что на избранном ими для наступления участке советские войска ослаблены, так как тяжелые оборонительные бои на истринском и волоколамском направлениях вынуждали командование фронта перебрасывать туда силы с неатакованных участков центральных армий.

По случайному совпадению противник предпринял эту последнюю свою попытку прорваться к Москве, теперь уже на центральном участке Западного фронта, именно в тот момент, когда и командующий его войсками генерал армии Г. К. Жуков и командарм-5 генерал-лейтенант артиллерии Л. А. Говоров по приказанию И. В. Сталина вынуждены были покинуть свои командные пункты для поездки в Шестнадцатую армию генерал-лейтенанта К. К. Рокоссовского. Выше уже говорилось о роли, которая была определена Говорову в этой поездке. Сам он воспринял поручение без восторга: не в его характере было выступать в роли ментора, поучающего коллег, да еще в такое неподходящее для разъездов время.

Вот почему, как вспоминает Г. К. Жуков, Леонид Александрович, несмотря на всю свою щепетильность в отношении распоряжений вышестоящих начальников, в данном случае пытался оспаривать это распоряжение:

«Он вполне резонно пытался доказать, что не видит надобности в такой поездке: в Шестнадцатой армии есть свой начальник артиллерии генерал-майор артиллерии В. И. Казаков, да и сам командующий знает, что и как нужно делать, зачем же ему, Говорову, в такое горячее время бросать свою армию. Чтобы не вести дальнейших прений по этому вопросу, мне пришлось разъяснить генералу, что таков приказ И. В. Сталина».

Конечно, если бы Сталин знал, что немецко-фашистское командование нанесет 1 декабря свой удар в центре фронта, он и сам бы, вероятно, не настаивал на этой поездке. Но так или иначе, наступление врага на наро-фоминском направлении произошло в отсутствие Жукова и Говорова, что, несомненно, еще более усугубило нервозность в наших штабах. Оба генерала, узнав о происшедших во время их отсутствия событиях, спешно возвратились к пунктам управления подчиненными войсками.

Обстановка, о которой доложили Говорову по его прибытии на командный пункт, выглядела сложной.

В первые же часы наступления немецко-фашистское командование бросило в бой до ста танков. Вражеская пехота расширила прорыв, в который устремились танки и моторизованные подразделения и части. За шесть часов боя противник углубился в нашу оборону на 10 километров и подошел к Акулово. Создалась опасность его прорыва на автостраду Минск — Москва. По мере продвижения немецких танков с юга на север вдоль шоссе Наро-Фоминск — Кубинка все более нарастала угроза выхода немецко-фашистских войск в тыл левому флангу, а затем и всей Пятой армии.

Чрезвычайная напряженность обстановки в этот день подчеркивалась тем обстоятельством, что в отражении танковой атаки у деревни Акулово вынуждены были принимать участие даже работники штаба армии. Сюда же срочно был переброшен один стрелковый полк из Тридцать второй стрелковой дивизии полковника Полосухина и его артиллерийско-противотанковый резерв. Дальше рубежа Акулово вражеские танки не прошли в тот день. Потеряв в бою до батальона пехоты и два десятка танков, они повернули на Головеньки и далее в направлении Петровское, чтобы выйти на автомагистраль Минск — Москва обходным путем.

Во второй половине следующего дня гитлеровцы вновь атаковали части Пятой армии в районе Акулово. Но снова и с большими потерями были отбиты (достаточно сказать, что за два дня боя части Тридцать второй стрелковой дивизии сожгли и подбили 23 и захватили 11 танков, уничтожили до полка пехоты и сбили 5 вражеских самолетов). Командарм Л. А. Говоров, прибыв в район Акулово, теперь уже лично руководил действиями подчиненных войск.

Бои с 1 по 3 декабря 1941 года в этом районе носили исключительно ожесточенный характер. Враг хорошо понимал, что если не удастся и эта попытка прорваться к Москве, то сил для дальнейшего наступления уже не будет. Нерадостная перспектива встретить суровую русскую зиму у стен советской столицы подстегивала немецких солдат и офицеров. Отдельные населенные пункты по нескольку раз переходили из рук в руки. На атаку гитлеровцев советские войска отвечали встречной атакой, наносили быстрые и решительные удары по флангу и тылу. Бои продолжались днем и ночью.

Основной удар противник наносил в полосе Тридцать третьей армии генерала М. Г. Ефремова. Гитлеровцам удалось здесь прорваться к Апрелевке… Сражение продолжалось вплоть до 4 декабря. К исходу этого дня войска генерала Ефремова, наносившие контрудар, вышли на реку Пару и восстановили полностью прежнее положение.

Генерал Говоров и другие члены Военного совета Пятой армии, оценивая в кратком письменном отчете ход проведенной боевой операции, с удовлетворением констатировали возросшее мастерство командиров всех степеней и войск, выразившееся в том, что пехота в большинстве случаев научилась полностью использовать артиллерийский огонь, танки четко выполняли различные боевые задачи и совместно с пехотой и самостоятельно, ночные атаки для наших частей стали нормальным явлением. Обычно скупой на похвалы, действиям артиллерии Говоров на этот раз дал высшую в его устах оценку: «Артиллерия, особенно реактивная, работала превосходно». А в заключение в отчете сформулирован общий вывод, трезво оценивающий главные итоги в действиях обеих сторон:

«Противник умело использовал стыки, бросив в них и против неустойчивей Двести двадцать второй стрелковой дивизии свои главные силы. Ликвидация прорыва и уничтожение противника были достигнуты благодаря стойкости частей Тридцать второй, Пятидесятой, Восемьдесят второй стрелковых дивизий и умелым действиям маневренных групп».

Характеризуя военное искусство наших военачальников и в числе их Л. А. Говорова, нам остается добавить, что в боях 1–4 декабря четко было организовано взаимодействие на смежных флангах Пятой и Тридцать третьей армий, командующие и штабы которых твердо и предусмотрительно осуществляли руководство войсками. Их согласованными усилиями последняя попытка врага наступать на Москву была ликвидирована.

5-6 декабря 1941 года под Москвой началось контрнаступление советских войск, знаменовавшее собой полный провал планов немецко-фашистских захватчиков овладеть столицей нашей Родины. В этом контрнаступлении, а затем и в общем зимнем наступлении Советской Армии соединения, которыми руководил Л. А. Говоров, сумели решить поставленные перед ними боевые задачи. Второй орден Ленина, украсивший грудь командарма-5, был высоким признанием его боевых заслуг в защите Москвы. А в ноябре 1941 года постановлением Совнаркома СССР Леониду Александровичу было присвоено воинское звание генерал-лейтенанта артиллерии.

Период руководства войсками Пятой армии был первым очень ответственным и серьезным испытанием его качеств военачальника. Артиллерист по военной специальности, он вступил в командование крупным общевойсковым объединением в грозные дни октябрьских боев на московском стратегическом направлении, в необычно сложной боевой обстановке. И, несмотря на это, сумел зарекомендовать себя с лучшей стороны, хотя на первых порах, конечно, сказывался недостаток соответствующего опыта. В боевой характеристике командарма-5, подписанной 28 января 1942 года командующим войсками Западного фронта генералом армии Г. К. Жуковым и членом Военного совета фронта Ц, Ф. Хохловым, говорилось:

«Генерал-лейтенант тов. Говоров командует войсками Пятой армии с 18 октября 1941 года. Можайскую и Звенигородскую оборонительные операции провел успешно. Хорошо ведет наступательные операции по разгрому Можайско-Гжатской группировки противника.

В оперативно-тактическом отношении подготовлен хорошо. Основным недостатком тов. Говорова является некоторая разбросанность по в