Т. Костюшко: несчастный герой двух континентов. Часть II

Несчастный герой двух континентов. Часть I

В Отечестве работы для «генерала иностранных войск» не нашлось. Костюшко четыре года жил в Сехновичах. Описание поместья сохранилось: «Дом старый, крытый соломой. Справа от входа в сени большая комната, за ней другая, разделенная на спальню и гардероб. В первой комнате — стол и несколько деревянных стульев, при дверях — старосветский платяной шкаф; в спальне — кровать посередине и при ней столик, на котором книжки, чернильница и бумага; поднос для подачи кофе, выточенный рукой пана Костюшко из яблони, несколько мисок и тарелок его собственной работы. И это вся меблировка».

Хозяйкой в Сехновичах была старая тетя Костюшко Сузанна, а прислуга состояла из лакея и кучера. «За домом был садик, в нем пара фруктовых деревьев и горка, поросшая лещиной. Был и пруд, заросший аиром, в нем плодились дикие утки, которых хозяин пугать не позволял». По европейской моде тех времен в саду был устроен растительный лабиринт. В имении производили голландские сыры.

Таков был единственный собственный дом, который Костюшко имел во взрослой жизни. Остальное время он жил в военных лагерях и по чужим углам, среди них были и дворцы благодетелей, и места заключения, и комнаты, предназначенные для домашних учителей.

Разве я не Литвин?

Жизнь «на пленере» закончилась в 1788-м, когда в Варшаве собрался Сейм, вошедший в историю, как «четырехлетний» и «великий». Первым решением депутаты увеличили регулярную армию до 100 тысяч человек. Потребовались люди.

Костюшко поступил на службу в звании генерал-майора с жалованьем 12 000 злотых в год и был зачислен в, так называемое, польское «коронное войско». В письме к генералу Неселовскому он, молил бога, вернуть его в ВКЛ — «Разве я не литвин, не земляк ваш?», — и сетовал на тщеславие тех, с кем приходится сталкиваться на службе — «Слово некому сказать… что за гасконцы!». Он даже угрожал «что-то плохое себе сделать». Но последующие события отодвинули проблемы коммуникации «литвинов и поляков» на второй план.

Россия ходит из козырей

3 мая 1791 года Сейм принял Конституцию Речи Посполитой.  Федеративное устройство ликвидировалось, и Королевство Польское и ВКЛ становились единым государством. Отменялось «Liberum veto» (право каждого депутата Сейма заблокировать принятое решение), и вводилось разделение властей — исполнительная власть отдавалась королю.

В ответ при участии графа Григория Потемкина и содействии Екатерины II была образована «Тарговицкая конфедерация» (в реальности она была образована не в этом приграничном городке, а в Петербурге). У каждого из польских олигархов, вступивших в ситуационный союз, были свои цели: одни хотели еще больше обогатиться, а другие жаждали возвращения «шляхетских вольностей». По факту появился формальный повод для введения в Речь Посполитую стотысячной российской армии.

Станислав Август мог противопоставить ей всего лишь 37 тысяч солдат. Позиционные победы под Зеленцами и Дубенкой, где генерал Костюшко смог остановить корпус Каховского, а также отдельные успешные сражения под Миром, Зельвой, Войтишками и Брестом лишь замедляли наступление противника, но ничего не решали в стратегическом плане.

Король после победы под Зеленцами, которая могла вдохновить необстрелянную армию, отказался приехать в лагерь, так как не был уверен, что ему обеспечат должный комфорт и питание. Когда же войско отошло за Буг и готовилось к обороне, он и сам присоединился к Тарговицкой конфедерации.

Такова была тактика Станислава Августа: возглавить то, чему не можешь сопротивляться, чтобы не потерять все. Но, в конечном итоге он всё потерял и умер в Петербурге. Русско-польская война закончилась вторым разделом Речи Посполитой.

Французская миссия

Костюшко в знак протеста вышел в отставку. После Дубенки за ним летела слава лучшего полководца страны. В имении Чарторыйских дамы возложили ему на голову символический венок из листьев дуба, посаженного королем Яном III Собеским. В Львове за ним ходили толпы женщины, художники рисовали его портреты. Княгиня Замойская даже пообещала руку своей дочери Анны. Впоследствии от столь необдуманного шага ее отговорил ксендз-духовник.

Костюшко вновь поехал во Францию: патриоты Речи Посполитой искали союзников, чтобы продолжить борьбу. Из американского опыта он помнил, что эта страна готова помогать деньгами и оружием борцам с «тиранией». Но Парижу, уже не королевскому, а охваченному революционной неразберихой, было не до него.

Отставной генерал выступил против начала восстания в 1794-м, поскольку считал его неподготовленным. Но армия Речи Посполитой таяла. Солдат и офицеров вынуждали присягать России, в том числе путем запугивания: командира уланов, бросившегося с саблей на пророссийского начальника, впоследствии нашли мертвым. Идеологи восстания Гуго Коллонтай и Игнатий Потоцкий опасались, что скоро не будет с кем воевать. Костюшко прибыл в Краков и 15 марта 1794-го объявил на рыночной площади Акт восстания граждан.

Сам он стал «высшим начальником Национальных вооруженных сил». Чтобы избежать ужасов террора революционной Франции, было решено отдать руководство в одни руки.

Рутина восстания

«Высший начальник» фактически был кризис-менеджером. Он управлял государством, оказавшимся в экстремальной ситуации. Костюшко издавал обращения, которые готовил вместе с секретарем и земляком Юлианом Немцевичем (он тоже был из-под Бреста, в Плёсах, к северу от города, сохранился милый родовой дворец и парк). Своими Универсалами они пытались заполнить пробелы Конституции 3 мая. В частности,декларировали личную свободу крепостных крестьян, и вдвое сократили барщину.

В другом обращении они обещали содействие православному духовенству: «Теперь вы с целым народом московские невольники, с нами — будете почитаемыми священниками». Есть в этом рядку короткое, но проницательное обращение к женщинам «Украшение рода человеческого». Их призывали вдохновлять мужчин на борьбу, так как «…такая участь людская несчастливая, что никаких прав народу добиться нельзя без досадных и дорогих сердцу жертв…».

Четкая политическая линия была и в отношении Великого Княжества Литовского. Костюшко отменил высший Литовский совет во главе с Якубом Ясинским, образованный в Вильно, который начал свою деятельность, повесив на фонарном столбе гетмана Симона Косаковского, якобы продавшегося России. Неизвестно, чего больше опасался Костюшко – «якобинства», на которое насмотрелся в Париже, или самоуправляемости Великого Княжества. Фактически подчинив себе ВКЛ, он сохранил и прекрасные отношения с Ясинским, которого в письмах называл «мой дорогой генерал».

Кто создал косиньеров

Восстание 1794-го не было «народным». Костюшко реформировал подразделения регулярной армии Речи Посполитой, которые оставались под его командованием. Увидев в Америке отряды вспомогательной милиции, он создал косиньеров. Крестьянские дружины, вооруженные пиками и косами (лезвия которых были привязаны вдоль древка), стали легендой повстанческого движения XIX века и ярким художественным образом в белорусской и польской культуре.

Атака косиньеров под Раславичами решила исход боя в пользу повстанцев. Погибла тысяча российских солдат. Крестьяне не знали слова «пардон» и добивали тех, кто пытался сдаться.

Тактика действий повстанцев в королевстве и княжестве, кстати, разнилась. Литвины отдавали предпочтение партизанским рейдам на территорию противника. Михал Клеофас Огинский, будущий автор знаменитого полонеза, ходил так к Браславу, Минску и Поставам, а Стефан Грабовский — вплоть до Бобруйска. Они уничтожали гарнизоны и пополняли отряды местной знатью. Партизаны не имели проблемы с провиантом и фуражом: их кормил весь край.

Мог ли Костюшко победить?

В другой внешнеполитической обстановке, возможно, ему удалось бы сохранить хоть что-то от некогда большого государства. Но Россия примирилась с Турцией, и это позволило Екатерине II перебросить на беларуские земли армию Александра Суворова.

Мы представляем, что во время восстания Костюшко был молодым человеком с каштановыми волнистыми волосами. Но в 1794-м ему было уже 48. Появилась первая седина, и началось облысение. В наши времена, если сравнивать биологические возраста, ему было бы далеко за 60. Именно так выглядел Костюшко в последние годы жизни.

Под контролем восставших оставался единственный белорусский город — Гродно. Сюда сошлись разбитые отряды, переехала из захваченного Вильно администрация ВКЛ. Здесь Костюшко вручал награды героям. Отсюда потрепанные силы уходили защищать Варшаву.

Костюшко сумел отбить, отстоять столицу, но под городком Мацеевичи был разбит и попал в плен. Корнета Лысенко из Харьковского гусарского полка, который, не узнав, ранил его саблей, впоследствии судили.

Пленника через Киев, Чернигов, Гомель, Могилев, Шклов, Оршу и Витебск отправили в Петербург. Везли тайно, под фальшивыми документами. А Варшаву со второй попытки Суворов всё же взял.

Пистолет не выстрелил

Раненый Костюшко решился на самоубийство, но пистолет, приставленный к виску, не выстрелил. В Петропавловской крепости он отказался от пищи — то ли собирался заморить себя голодом, то ли донимала депрессия. Екатерина II, которая называла его «бестией», приказала перевести пленника из каземата во дворец за высоким забором. Смерть вождя повстанцев «императрице-просветительнице» была не нужна.

Импульсивный Павел I, Костюшко освободил, подарил 12 тысяч рублей, шубу и сани. Взамен тот присягнул императору, что позволило освободить из плена товарищей. Было бы ошибкой считать, что новый российский император выпустил бунтовщика лишь потому, что во всем действовал вопреки матери. Он хорошо понимал, что государству нужна разрядка напряженности.

Оказавшись во Франции, Костюшко написал царю дерзкое письмо, отрекся от данной присяги и даже пытался вернуть деньги.

От вождя до дурака

Следующие двадцать лет Костюшко, который был уже в почтенном возрасте, искал место в жизни. Съездил в Америку, пожил во Франции. Новое поколение политиков пыталось как-то приспособить «мэтра» к своим комбинациям.

С ним дважды встречался Наполеон, ангажируя создание польских легионов. Но Костюшко видел, что войска планируют использовать для чего угодно, только не для освобождения Речи Посполитой. Корсиканец, называвший Костюшко «вождем Севера», сменил эпитет на «дурака, переоценивающего свою значимость».

Когда Наполеона отправили на остров Святой Елены, вопросом бывшей Речи Посполитой занялся российский император Александр I. Он встретился с Костюшко и на словах был согласен восстановить государство с восточными границами по Днепру и Двине. Но по факту создали марионеточное Царство Польское на части некогда федеративных земель.

Последние годы он прожил в Швейцарии. Учил хозяйских дочерей рисованию, но это была скорее синекура для 70-летнего воина, не имеющего пристанища. Одной из девочек, Эмилии, согласно завещанию, он буквально отдал свое сердце. Своей семьи так и не создал.

В начале октября 1817-го Костюшко заболел «эпидемической нервной горячкой» (тифом) и скончался. Его тело, похороненное сначала в швейцарском Золотурне, впоследствии перенесли в Краков, в королевскую усыпальницу.

Новость Т. Костюшко: несчастный герой двух континентов. Часть II с сайта FreeSMI.by.