Свобода в разгар карантина. Для «буйных» и чахотки
0
14
Под шумок тотального карантина в связи с коронавирусом в Украине с 1 апреля 2020 года вступает в силу второй этап медреформы, в рамках которого будут «оптимизировать» туберкулезные и психиатрические диспансеры. Другими словами, стационары закроют или присоединят к больницам, «настоящих буйных» и чахоточников распустят по домам. Как бы после этой реформы COVID-19 не показался нам «цветочками»...
В Минздраве сменяется третий министр, а дело Ульяны Супрун живет. Именно американская пани-реформатор первой заявила, что лечить туберкулез в стационарах, как это делается в Украине, вовсе не обязательно. Больной может проходить курс и в домашних условиях под наблюдением семейного врача. Тогда же началось сокращение финансирования тубдиспансеров для экономии госбюджета.
Что такое домашнее лечение туберкулеза на Западе, мы можем понять, глядя на карантинные мероприятия в других странах. Красочные фотографии, как одетая в костюмы химзащиты полиция Израиля пакует нарушителей карантина на улице, или описанные в соцсетях истории про специальные справки, без которых в Испании и Италии нельзя выйти из дома, дают четкое понимание о том, что представляет собой амбулаторное лечение у них.
Не сравнивайте с “лечением на дому” у нас. Тем более сумасшедших и туберкулезников, значительная часть которых – это бомжи и бывшие зэки. Где самый большой “питомник” туберкулезных палочек? Разумеется, в пенитенциарной системе: в СИЗО и тюрьмах. Таким больным часто негде жить, и тубдиспансер, где они находятся под контролем и хотя бы частично ограничены в передвижении – это их дом родной.
Понятно, что государству невыгодно содержать таких “пассажиров”. Но как насчет здоровья общества? Мы же пожертвовали своей работой, доходами, удобством передвижения и всем остальным ради соблюдения карантина по коронавирусу?
Почему же эпидемия туберкулеза, которая ежегодно убивает 4 тысячи человек только по официальным данным, нас не пугает? Страшно зайти в общественный транспорт с “коронавирусником”, а ездить в лифте и сидеть в очереди в поликлинику с чахоточником – это безопасно? А в поликлинику ходить будут регулярно, потому что лечение туберкулеза дорогое, на курс надо 160-180 тыс. грн. Государство финансирует самые дешевые из препаратов, плюс есть муниципальные программы, что позволяет получить лекарств минимум на 20 тыс. грн., а если повезет, то и на половину стоимости курса. Но все это надо оформлять и выпрашивать в поликлинике.
Более того, не у профильного специалиста, а у семейного врача. Не знаю, когда, наконец, будет дана оценка всему, что натворила Супрун, но это кошмар. Вы только вдумайтесь: согласно так называемой реформе “первички”, семейный врач должен заниматься болезнями и состояниями всех, кто подписал с ним договор, начиная, грубо говоря, от инсультов и заканчивая беременностью.
Просто так становиться на учет в женскую консультацию теперь нельзя. Нужно получить справку от своего семейного врача. Другими словами, в общей очереди к “семейнику” будут сидеть беременные, гепатитники, туберкулезники, гриппозники и все остальные. И обмениваться вирусами (у кого они есть).
Есть надежда, что хитрый врач откажет туберкулезному больному в подписании соглашения, мотивируя, что уже набрал необходимое число пациентов? Да, такое вполне вероятно. Это означает, что больной останется без медпомощи. А если он неблагополучный, то и вовсе обречен на смерть. Если это цель нашей медреформы, то мы к ней движемся семимильными шагами.
Кто-то спросит, а как же за границей? Там есть система обеспечения жизнедеятельности человека, который заболел туберкулезом и получает от государства помощь в рамках программы лечения. Есть специальные службы – муниципальные, казенные или волонтерские, которые приносят таким людям домой необходимые продукты и товары, доставляют лекарства, отвозят их в специальные медучреждения для обследования и коррекции лечения.
При этом таких людей заставляют подписывать обязательства, что они не будут гулять по улице, ходить в супермаркет или есть в ресторане. Иначе полагается серьезный штраф. У нас пока такой системы нет. Точнее, штрафы мы ввести можем. И расчертить линии на полу в супермаркетах тоже. А вот создать систему регулярного жизнеобеспечения больных – вряд ли. Не говоря уже о том, что социально неблагополучные лица даже при наличии подобных патронатных служб будут делать что хотят и ходить куда хотят при отсутствии ежедневного контроля.
Вторая болезненная тема, о которой регулярно пишет в своих обращениях к президенту глава Ассоциации психиатров Украины Семен Глузман – это закрытие большей части психиатрических больниц и сокращение числа пациентов. То есть стационар останется только для острого течения болезни на короткий период. Дальше – под наблюдение семейного врача или районного психиатра. Но к психиатру надо еще попасть. Опять-таки через семейного врача.
И снова картина маслом. В очереди к семейному врачу, который еще недавно был терапевтом в районной поликлинике и не приобрел никаких дополнительных знаний в результате реформы, сидят:
беременная
пожилой человек;
мать малолетних детей;
туберкулезник;
псих.
Вопрос: кто первыми станут жертвами такого соседства – старики, дети, нерожденные дети, беременные или сам врач? Специально не добавляю сюда опцию “коронавирус”. Потому что зараженный коронавирусом – это ужас-ужас, а псих, готовый задушить встречного-поперечного, просто потому что он псих, у него нет настроения, но есть справка, и в итоге ему ничего не будет – это пустяки.
А теперь усложним ситуацию и представим, что психически больной человек еще и социально не устроен, голоден и одержим какой-то “манечкой”. Не сильно выраженной внешне, но перманентно буравящей его мозг. Тут не позавидуешь не только врачу и беременной, но и туберкулезнику в очереди. Всякое может быть.
Теперь мне интересно, почему нет сообщений об отмене описанной выше “оптимизации”? Супрун уже не на должности, можно проводить работу над ошибками, но поезд реформ катится без тормозов по наклонной плоскости. Из разных населенных пунктов долетают тревожные новости.
В Чернигове собираются закрыть психиатрический интернат. Одесский тубдиспансер присоединяют к инфекционной больнице. И все это переводят под крышу областного центра социально значимых заболеваний. В Запорожье закрывают большую часть тубдиспансеров, в единственный оставшийся переводят треть врачей, остальным предлагают уйти на пенсию (кто подходит по возрасту) или переквалифицироваться в семейного доктора. Фтизиатрия с пульмонологией убиваются одним ударом. И когда мы очнемся после летаргии карантина, станет ясно, что это был удар под дых...
В Минздраве сменяется третий министр, а дело Ульяны Супрун живет. Именно американская пани-реформатор первой заявила, что лечить туберкулез в стационарах, как это делается в Украине, вовсе не обязательно. Больной может проходить курс и в домашних условиях под наблюдением семейного врача. Тогда же началось сокращение финансирования тубдиспансеров для экономии госбюджета.
Что такое домашнее лечение туберкулеза на Западе, мы можем понять, глядя на карантинные мероприятия в других странах. Красочные фотографии, как одетая в костюмы химзащиты полиция Израиля пакует нарушителей карантина на улице, или описанные в соцсетях истории про специальные справки, без которых в Испании и Италии нельзя выйти из дома, дают четкое понимание о том, что представляет собой амбулаторное лечение у них.
Не сравнивайте с “лечением на дому” у нас. Тем более сумасшедших и туберкулезников, значительная часть которых – это бомжи и бывшие зэки. Где самый большой “питомник” туберкулезных палочек? Разумеется, в пенитенциарной системе: в СИЗО и тюрьмах. Таким больным часто негде жить, и тубдиспансер, где они находятся под контролем и хотя бы частично ограничены в передвижении – это их дом родной.
Понятно, что государству невыгодно содержать таких “пассажиров”. Но как насчет здоровья общества? Мы же пожертвовали своей работой, доходами, удобством передвижения и всем остальным ради соблюдения карантина по коронавирусу?
Почему же эпидемия туберкулеза, которая ежегодно убивает 4 тысячи человек только по официальным данным, нас не пугает? Страшно зайти в общественный транспорт с “коронавирусником”, а ездить в лифте и сидеть в очереди в поликлинику с чахоточником – это безопасно? А в поликлинику ходить будут регулярно, потому что лечение туберкулеза дорогое, на курс надо 160-180 тыс. грн. Государство финансирует самые дешевые из препаратов, плюс есть муниципальные программы, что позволяет получить лекарств минимум на 20 тыс. грн., а если повезет, то и на половину стоимости курса. Но все это надо оформлять и выпрашивать в поликлинике.
Более того, не у профильного специалиста, а у семейного врача. Не знаю, когда, наконец, будет дана оценка всему, что натворила Супрун, но это кошмар. Вы только вдумайтесь: согласно так называемой реформе “первички”, семейный врач должен заниматься болезнями и состояниями всех, кто подписал с ним договор, начиная, грубо говоря, от инсультов и заканчивая беременностью.
Просто так становиться на учет в женскую консультацию теперь нельзя. Нужно получить справку от своего семейного врача. Другими словами, в общей очереди к “семейнику” будут сидеть беременные, гепатитники, туберкулезники, гриппозники и все остальные. И обмениваться вирусами (у кого они есть).
Есть надежда, что хитрый врач откажет туберкулезному больному в подписании соглашения, мотивируя, что уже набрал необходимое число пациентов? Да, такое вполне вероятно. Это означает, что больной останется без медпомощи. А если он неблагополучный, то и вовсе обречен на смерть. Если это цель нашей медреформы, то мы к ней движемся семимильными шагами.
Кто-то спросит, а как же за границей? Там есть система обеспечения жизнедеятельности человека, который заболел туберкулезом и получает от государства помощь в рамках программы лечения. Есть специальные службы – муниципальные, казенные или волонтерские, которые приносят таким людям домой необходимые продукты и товары, доставляют лекарства, отвозят их в специальные медучреждения для обследования и коррекции лечения.
При этом таких людей заставляют подписывать обязательства, что они не будут гулять по улице, ходить в супермаркет или есть в ресторане. Иначе полагается серьезный штраф. У нас пока такой системы нет. Точнее, штрафы мы ввести можем. И расчертить линии на полу в супермаркетах тоже. А вот создать систему регулярного жизнеобеспечения больных – вряд ли. Не говоря уже о том, что социально неблагополучные лица даже при наличии подобных патронатных служб будут делать что хотят и ходить куда хотят при отсутствии ежедневного контроля.
Вторая болезненная тема, о которой регулярно пишет в своих обращениях к президенту глава Ассоциации психиатров Украины Семен Глузман – это закрытие большей части психиатрических больниц и сокращение числа пациентов. То есть стационар останется только для острого течения болезни на короткий период. Дальше – под наблюдение семейного врача или районного психиатра. Но к психиатру надо еще попасть. Опять-таки через семейного врача.
И снова картина маслом. В очереди к семейному врачу, который еще недавно был терапевтом в районной поликлинике и не приобрел никаких дополнительных знаний в результате реформы, сидят:
беременная
пожилой человек;
мать малолетних детей;
туберкулезник;
псих.
Вопрос: кто первыми станут жертвами такого соседства – старики, дети, нерожденные дети, беременные или сам врач? Специально не добавляю сюда опцию “коронавирус”. Потому что зараженный коронавирусом – это ужас-ужас, а псих, готовый задушить встречного-поперечного, просто потому что он псих, у него нет настроения, но есть справка, и в итоге ему ничего не будет – это пустяки.
А теперь усложним ситуацию и представим, что психически больной человек еще и социально не устроен, голоден и одержим какой-то “манечкой”. Не сильно выраженной внешне, но перманентно буравящей его мозг. Тут не позавидуешь не только врачу и беременной, но и туберкулезнику в очереди. Всякое может быть.
Теперь мне интересно, почему нет сообщений об отмене описанной выше “оптимизации”? Супрун уже не на должности, можно проводить работу над ошибками, но поезд реформ катится без тормозов по наклонной плоскости. Из разных населенных пунктов долетают тревожные новости.
В Чернигове собираются закрыть психиатрический интернат. Одесский тубдиспансер присоединяют к инфекционной больнице. И все это переводят под крышу областного центра социально значимых заболеваний. В Запорожье закрывают большую часть тубдиспансеров, в единственный оставшийся переводят треть врачей, остальным предлагают уйти на пенсию (кто подходит по возрасту) или переквалифицироваться в семейного доктора. Фтизиатрия с пульмонологией убиваются одним ударом. И когда мы очнемся после летаргии карантина, станет ясно, что это был удар под дых...