Под знаком Кравца
Кравцоны для души
Валерий Ефимович в 2000–х старался почаще бывать в любимых краях, земляки–северяне всегда тянулись к поэту. Помнится, последняя встреча с ним состоялась летом 2013 года в Публичной библиотеке, когда его пригласили с творческими встречами на главные норильские праздники. С недавнего времени по состоянию здоровья он был обречён на домоседство. Его 12–строчные стихи, которые поэт сочинял в последние годы, предельно экономные и выразительные, как итальянские канцоны, один из рецензентов назвал кравцоны. В них навсегда осталась, любящая душа автора. И после кончины Валерия Ефимовича, который ещё накануне звонил и весьма бодро общался со своими друзьями–северянами, делился планами о новой книге прозы, на Таймыр продолжали приходить посылочки с его последним сборником в двух книжках «Вчера, сегодня и сейчас», отправленные по его просьбе заботливой женой Альбиной
Все эти первые дни без него проходят для тех, кому он был дорог, под знаком Кравца. Норильчане вспоминают его в соцсетях, щедро делятся фотографиями многочисленных творческих и дружеских встреч. Нина Мезенцева, бывший главный редактор «Заполярной Правды», человек честный и прямой, поделилась на своей странице в Фейсбуке:
– Он часто приходил к нам в редакцию «Заполярной Правды», всегда стильно и дорого одетый, очень серьёзный, подтянутый, мне он казался каким–то отстранённым от нас, простых смертных. И уж никак не поэтичным, таким вот снобом, скорее рафинированным москвичом, что немного свысока смотрит на мир и на нас, хулиганистых, смешливых, простых норильских журналюг — так мы себя ощущали рядом с ним. Я хорошо помню, как в первый раз прочитала его стихи, как несколько раз смотрела на фамилию автора и удивлялась: «Это Кравец?! Сухарь Кравец?!» Я читала и перечитывала их — сколько же там было любви к суровому Северу, к Норильску, сколько нежности к терпеливой и выносливой тундре, какое любование каждой веточкой, что трепещет на холодном резком ветру, но не сдаётся... Валерий Ефимович обладал, как выяснилось, замечательным даром — чувством слова, он очень точно использовал образные определения, у читателя перед глазами возникала картинка. Сейчас мне кажется, что себя и своё место в поэзии он недооценивал, впрочем, как все талантливые люди...
А замечательный таймырский журналист и писатель Ирина
– Ушёл из жизни большой Поэт. Словно чувствуя свой последний час, разослал по адресатам последний сборник стихов. И там — о чём часто думал в последнее время — грустные мысли о неизбежности, подшучивание над собственной немощью.
Не забывай
Публичная библиотека на девятины, 11 октября, собрала норильчан на вечер памяти «Не забывай своих поэтов, Норильск!». Многие не могли присутствовать, но просили передать свои слова прощания. Из Пензы замечательный норильский поэт Елена Ягумова, из
Автор этих строк пришла на вечер с особым раритетом — книгой долганской поэтессы Огдо Аксёновой «Бараксан» в переводе Валерия Кравца. С этой книжицы–билингва (на двух языках — долганском и русском), выпущенной в Красноярске в 1973 году, начала жизнь долганская литература, а Валерий Ефимович справедливо считается одним из создателей долганской письменности вместе с Огдо и группой учёных–лингвистов из Омска. Интересно, что эту редкую книгу мне подарила знаменитая диктор Норильской студии телевидения Галина Львова после кончины её мужа — журналиста и писателя Анатолия Львова. На ней есть автограф Валерия Кравца:
«Толе Львову. От нганасан — к долганам! И да поможет тебе в этом сей скромный труд переводчика. 11.01.74, г. Норильск». Теперь этот раритет будет храниться в Публичной библиотеке.
В интервью в 2002 году
«Я прожил насыщенную, интересную жизнь. Достаточно сказать, что я единственный норильский журналист, награждённый орденом («Знак Почёта». — Ред.), и единственный, кто за свои публикации был удостоен звания «Почётный полярник». И 20 стихотворных сборников выпустил (к концу жизни их было уже более 70 вместе с книгами прозы. — Ред.), так что и литературная моя судьба сложилась вполне счастливо. Но самым главным, самым важным своим делом я полагаю именно это — «путевку в жизнь» долганской литературе, работу с Огдо Аксёновой и популяризацию её творчества не только в России... И я буду счастлив, если на моей могиле появится два–три слова на долганском языке. Мне кажется, я это заслужил».
Валерий Ефимович после обряда православного отпевания упокоился на Новофрязинском погосте. Среди тех, кто приехал проводить его в последний путь, были и его верные товарищи — почётный гражданин города Норильска Владимир Полищук и московский издатель, бывший фотокор газеты «Советский Таймыр» Александр Просеков, в издательстве которого вышли десятки отлично оформленных томиков Валерия Кравца.
И герой комиксов
Вечер памяти поэта состоялся и в Таймырском доме народного творчества в Дудинке, с которым он дружил. В нашей маленькой норильской делегации был известный фотограф Алексей Арлюков, который специально для вечера нашёл в своем архиве негативы, запечатлевшие в середине 1980–х встречу норильчан в ДК комбината с Огдо Аксёновой и Валерием Кравцом. Мы рассказали в столице Таймыра и о новом проекте норильского мастера комиксов и манги Николая
– Норильчанам необходимо приложить все усилия, чтобы передать молодёжи творческое наследие Валерия Кравца, который так был предан Таймыру и Норильску, учил любить, понимать и беречь наш Север. О наших лучших поэтах необходимо рассказывать ребятам в школах. И делать выставки и встречи памяти не только в библиотеках. И Валерий Ефимович
Интересно, что вечер в Главном чуме Таймыра устроили в зале долганского художника Бориса
Валерию Ефимовичу, без сомнения, понравилась бы такая обстановка. Участники литературного объединения «Борей» ТДНТ прочли многие любимые стихи Валерия Кравца, вспомнили о моментах дружеских встреч. Но особенно запомнился рассказ журналиста и поэта
— удивительное свидетельство подлинной дружбы и замечательного таланта Валерия Кравца. Его строчки, посвящённые чете Урванцевых, Юрию Ледину и его Айке, 503–й сталинской стройке, улице Севастопольской, старому зданию норильского театра, очень важны для понимания нашей северной истории и, конечно, сути их неравнодушного создателя. Сборник заканчивается стихотворением, давшим название сборнику:
В этом мире человек случайный,
На земле полярной я — не гость.
И когда случится час печальный,
Бросьте мне в могилу снега
Потому что в жизни суматошной
Вдалеке от пахотной земли
Был мне снег
Землёй моей надёжной –
И друг друга мы не подвели.
Известно, что Валерий Ефимович огромную часть своего уникального архива передал не только в Кунсткамеру в Санкт–Петербурге, но и в норильский музей, городской архив... Немало бесценных документов и рукописей осталось и в его доме в Королёве. Судьба этого наследия будет ещё решаться.
12 ноября исполнится сорок дней со дня кончины поэта, у которого остановилось сердце. Вспомните о нём с молитвой и благодарностью в этот день, когда душа его предстанет перед Господом. Вдова поэта Альбина Алексеевна Королёва, с которой «Заполярная Правда» была в эти горестные дни на связи, просила передать благодарность всем, кто её поддержал. Звонили из разных городов страны, переводили средства на похороны и совсем неизвестные люди, которые ценят творчество Валерия Ефимовича. На его рабочем столе остались стихотворения, написанные перед самой кончиной. Здесь есть и признание:
Я давно покинул Арктику,
Где годами дрейфовал,
Свою жизненную практику
Там во льдах отшлифовал.
Познакомился с преданьями
Ледовитой целины.
Давно стали капитанами
Дней вчерашних пацаны.
Давно стали ледоколами
Деревянные суда.
Север стал моею школою
Хоть давно, но навсегда.
Читайте и помните
Последний поэтический двухтомник «Вчера, сегодня и сейчас», который вышел в московском издательстве «Просеков» тиражом 50 экземпляров, — уже раритет. В присланном в Публичную библиотеку бесценном экземпляре есть автограф для всех нас: «Дорогие норильчане — читайте и помните! Целую, Кравец». Вся книга, в которую вошли более 800 стихотворений, написана в 2020 году во время пандемии коронавируса. Необычное предисловие, состоящее из 16 коротких главок–размышлений, он закончил признанием: «Мне кажется, что это последняя книга, изданная при моём участии и при мне...». Книга, стихи из которой мы сегодня публикуем в память о
Старая тундровая
фотография
Я смотрюсь в оленьих шкурах
Настоящим молодцом.
У меня совсем не хмурое,
А счастливое лицо.
Рядом ждёт меня упряжка.
Тундре я сейчас родня.
И везти совсем не тяжко
Будет рогачам меня.
Я волнуюсь, но немного.
Сердцу радостно в груди.
Впереди в снегах дорога –
Жизнь, по сути, впереди...
***
Вспоминаю дни морозные,
Чумов древнее старьё,
Испытание прогнозами,
В тундре праздник «Ёхорьё».
Даль со снежными заносами
Ненаписанных стихов,
Там, где кажутся раскосыми
И собаки пастухов.
След, оставленный оленями,
Льда хрустальное стекло...
Край за всеми параллелями,
Мир, где было мне тепло...
***
Весёлая пурга в Норильске
О, как мы весело смеялись,
Когда, влекомые пургой,
Непредсказуемо срывались
И вслед за ней неслись гурьбой
В снеговорот погоды адской,
Не ведая, куда влечёт
Нас этот климат азиатский,
Бесплатно, за казённый счет.
Нас ветер оставлял под горкой,
Уткнув в сугробы в тупике.
И как ни в чём светился город
Уже над нами вдалеке...
***
Вспоминаю журналистскую
молодость
Под столами, на подшивках,
Лишь едва глаза закрыв,
Мы дремали тише мыши
В свой законный перерыв.
То ли утомили гранки
Свежих завтрашних газет,
То ли поздние гулянки
Нас по молодости лет.
Вспоминать мне интересно
В дни писательской зимы,
Как жила когда–то пресса,
Когда в ней служили мы...
***
Всё чаще вдовеют подруги,
Уходят уже мужики
Туда, где норильские вьюги
От них навсегда далеки.
И там обстановка другая,
Уже после жизни не та.
Навечно их там согревает
Иная земля — мерзлота.
Такая житейская проза,
Там горько окончился путь.
А ведь под родимой берёзой
Хотелось когда–то уснуть...
***
Умирать красиво надо,
Каждый, верно, был бы рад.
Смерть мгновенная — награда
За мгновенья без наград.
У неё свои расчёты,
Свой дежурный реквизит.
Смерть мгновенная почётна
Тем, что близких пощадит
От забот многоколенных,
Нарушаюших покой,
И случается мгновенно,
Даже не махнув рукой...
***
А.К.
Нам выпало тридцать полярных
И даже немножечко больше.
Я для испытанья не знаю
Условий суровей и плоше.
Когда от себя не уйти никуда,
Поскольку повсюду край света,
Когда снегопадов густые стада
Пасутся вокруг до рассвета,
Как славно на травы полярного
В итоге ступить босоного,
И тридцать полярных ночей
Окажется вовсе не много...
***
Вне времени и территории
Всю жизнь (а это много лет!)
Пишу стихи — свою историю,
Надеясь свой оставить след.
И мчатся, и ползут события,
Текут извечно по усам,
Но помаленьку и открытия
Случайно совершаю сам.
На мировые не похожие,
Но их, однако, не закрыть,
Предполагаю скромно тоже я
Хоть кем–то не забытым быть...
***
Несколько стихотворений
Остаётся от поэта.
Остальное — просто тени,
Подтверждающие это.
Остальное — просто строчки,
Остальное — просто книжки,
Вдохновенной заморочки
Постоянные излишки.
Если хоть какой–то частью
Труд поэта пригодился,
Значит, это просто счастье,
Или, может, Божья милость...
***
Жизнь всё же не проходит
Хотя и тает, как свеча.
Она горит неугасимо
Вчера, сегодня и сейчас,
И дни былые — не огарки
Всех многочисленных свечей.
Они по–своему подарки
Тебе, хотя не знаешь, чей.
Да это, в общем, и не важно,
Бывает всё наоборот,
Случается, что лист бумажный
Огонь забвенья не берёт...