Пусть не погаснут взоры героев

Как «Бессмертный полк» обрёл домашний формат

Пандемия коронавируса внесла свои коррективы не только в события общероссийской значимости, но и в традиции каждой отдельной семьи в нашей стране. Ни 9 Мая, ни позднее так и не состоялась, к сожалению, полюбившаяся многим из нас акция «Бессмертный полк».

Ранее я трижды участвовала в этих ежегодных шествиях, выходя на улицы родного города с порт­ретом отца-фронтовика. На этот раз ещё зимой подготовила планшеты с фотографиями маминых двоюродных братьев-фронтовиков и её школьной подруги, которые хотела взять с собой на праздничный марш. Но, увы, по соображениям эпидемио­логической безопасности всем нам было предложено изменить формат акции. Участникам несостоявшегося шествия рекомендовали выставить заветные портреты в День Победы в окнах и на застеклённых балконах домов.

Но улица, на которой я проживаю, малолюдна, и дорогих для меня героев наверняка никто из случайных путников не увидел бы. И я решила обустроить дома свое­образный уголок почёта. Пусть уж лучше свет от лиц близких мне людей согревает своим теплом меня и моего сына в привычной для всех нас обстановке. Пусть на весь остаток Года памяти и славы эти взоры с картин не погаснут, оберегая, словно ангелы, добрые чувства в наших серд­цах…

Я достала из своих запасников и насадила на древко большое Красное знамя. Алый шёлк, жёлтая бахрома, с одной стороны – порт­рет Ленина, с другой – герб Советского Союза. Это знамя я впервые увидела, когда, будучи на трудовой смене на родном заводе, вышла в цех проверять у рабочих качество продукции. Мимо меня про­ехал электрокар, а на нём были беспорядочно сгружены ящики с битой штукатуркой, их везли явно на свалку. Сверху лежало обсыпанное белой пылью то самое знамя.

На дворе стояли лихие девяностые годы, когда на предприятиях на волне борьбы с советским прошлым избавлялись от ненужных идеологических атрибутов. Я успела схватить отправленное в утиль полотнище, стряхнув с него пыль, отнесла в свой кабинет, а позднее унесла домой.

С тех пор каждый год вывешиваю знамя в День Победы у себя в квартире. А ещё иногда выдаю его племяннице «на прокат» в детский сад – на урок истории для детей.

На этот раз я установила флаг в своём почётном уголке – рядом с портретом моего отца Гаруна Валеевича Юсупова, гвардии сержанта, фронтового связиста, участника Сталинградской и Курской битв. После войны он, вернувшись на родину, с головой погрузился в изучение своих любимых наук – архео­логии и этнографии, стал известным в своей области учёным.

Рядом поставила оформ­ленные в том же формате портреты четырёх маминых двоюродных братьев, что родом из марийского села Коротни, – все они погибли на фронте. Родная сестра двух братьев Кивалкиных ещё до войны поступила в Казанский ветеринарный институт и начала изучать свойства прополиса, пчелиного «клея», который раньше применяли лишь в ветеринарии, для лечения раненых в госпиталях. В дальнейшем она защитила на эту тему диссертацию, и прополис прочно занял своё место в здравоохранении – одним из пионеров в этом деле была профессор, заведующая кафедрой Казанского ветеринарного института Вера Поликарповна Кивалкина.

Сестра двух других братьев, Ананьевых, до войны тоже переехала в Казань, устроилась на швейную фабрику. Её звали Ниной. В годы войны она шила солдатские шинели. Отец Ананьевых был регентом в сельской церкви и пострадал за веру – в период гонений на религию его выслали в Сибирь. В родные края вернулся во время войны, когда снова разрешили открыть церкви, но жил он недолго, вскоре умер. В тот же день пришла похоронка на одного из его сыновей.

Второй сын Ананьева дошёл до Германии, где незадолго до окончания войны погиб от пули снайпера. Он служил в составе 1­го Белорусского фронта Георгия Жукова и был похоронен на чужбине.

Я также поставила на стол рядом с Красным знаменем фотоснимок деда и бабушки. Дед Василий Кивалкин во время войны работал снабженцем на химзаводе в Бондюге (ныне Менделеевске). Имел бронь и предписание любой ценой обеспечивать военное производство сырьём и всем необходимым.

А вот фотография, на которой молодые люди улыбаются, – это мамины одноклассники из 4­-й городской школы. Лето, учёба окончена, молодёжь на прогулке в парке Горького. Все ещё живы – на дворе 1939 год. Мама в центре, а рядом – два влюблённых в неё одноклассника. Оба погибли на фронте. Письма одного из них из действующей армии, куда парня призвали после первого курса мединститута, до сих пор хранятся в нашей семье.

Из-за пандемии нынче было предложено изменить формат акции «Бессмертный полк». Участникам несостоявшегося шествия рекомендовали выставить заветные портреты в День Победы у окон своих жилищ. Но улица, на которой я проживаю, малолюдна, и дорогих для меня героев наверняка никто из случайных путников не увидел бы. И я решила обустроить дома своеобразный уголок почёта…

Эти фронтовые треугольники я тоже кладу рядом на знамя. Здесь же – место почерневшему от времени смертному медальону, который попал в наш дом в годы войны. Тогда из госпиталя, расположенного рядом с домом бабушки, населению выдавали для стирки солдатское обмундирование. Была, оказывается, такая военная повинность! Во время стирки медальон, видимо, и выпал из кармана чьей­то гимнастёрки. Обладателя так и не нашли…

Мама поступила перед войной на географак университета, мечтала о дальних экспедициях по стране. Но война внесла в учёбу свои коррективы. Всё лето студенты заменяли в колхозах ушедших на фронт мужчин. На их плечи легли торфоразработки за городом, разгрузка раненых, прибывавших из Сталинграда по Волге, расчистка зимой от снега железнодорожных путей на Юдинском участке и, конечно, рытьё окопов.

Защитную линию вокруг города сооружали в первую военную осень и закончили глубокой зимой. Хрупкой студентке, конечно же, нелегко было долбить ломом мёрзлую землю, но она перенесла все выпавшие на её долю тяготы трудового фронта и часто рассказывала мне об этом.

Школьная подруга матери Сусанна часто приходила к нам в гости. На фотоснимке одноклассников она рядом с мамой. После пережитых репрессий против её отца она жила с матерью и братом, и материально им было крайне трудно. Во время войны Сусанна служила в Москве в войсках ПВО. На обороте фотокарточки, на которой она в военной форме, надпись: «Другу юности». Она была смешливой, учила нас играть в карты, про войну ничего не рассказывала, а мы, наивные детки, и не догадывались расспросить её.

Через тридцать лет мамины одноклассники встретились. Вот на фотоснимке о чём­то эмоционально рассказывает одноклассник мамы Геннадий Паушкин, ставший позднее известным писателем. Поражает своей бородой профессор истории Григорий Вульфсон. Оба – бывшие фронтовики. Софья Алхан­Кемал пережила блокаду Ленинграда, Адгам Шагиахметов имел бронь от родного военного завода – ковал оружие Победы. А мама – рядом с Сусанной, им было что вспомнить: и довоенную юность, и суровые годы войны. Все достойно прошли выпавшие на их долю испытания.

А мне судьба дала возможность рассказать, «как это было» в гостях у членов клуба «Боевые подруги». Организатор клуба, много лет его возглавлявшая, Накия Курбангалина, попросила меня записать рассказы женщин – участниц войны. Двадцать человек в 2015 году поделились со мной своими воспоминаниями о фронтовой юности и поведали о том, как сложилась их дальнейшая судьба.

Встречу с ними с тех пор я считаю подарком судьбы, и миниатюрную брошюру с рассказами (а её успела издать Накия Исуповна перед тем, как покинуть сей бренный мир) также кладу на красный шёлк знамени в моём почётном уголке.

Кто­то из «Боевых подруг» уже ушёл в мир иной. Но есть ещё порох в пороховницах у оставшихся в живых. Читает стихи о войне Сусанна Терехова, выходит кормить голубей Зоя Фокина, встречает внуков Людмила Шевчук.

В моем скромном «Бессмертном полку», который поместился на письменном столе, как в капле воды, отражается вклад моих земляков в великую Победу. Здесь рядом всегда живые цветы.

Спасибо вам, дорогие «однополчане», за Победу и мир на этой земле!

Софья ХАМИДУЛЛИНА