Февраль 2016
Март 2016
Апрель 2016
Май 2016
Июнь 2016
Июль 2016
Август 2016
Сентябрь 2016
Октябрь 2016
Ноябрь 2016
Декабрь 2016
Январь 2017
Февраль 2017
Март 2017
Апрель 2017
Май 2017
Июнь 2017
Июль 2017
Август 2017
Сентябрь 2017
Октябрь 2017
Ноябрь 2017
Декабрь 2017
Январь 2018
Февраль 2018
Март 2018
Апрель 2018
Май 2018
Июнь 2018
Июль 2018Август 2018Сентябрь 2018Октябрь 2018Ноябрь 2018Декабрь 2018Январь 2019Февраль 2019Март 2019Апрель 2019Май 2019Июнь 2019Июль 2019Август 2019Сентябрь 2019
1234567891011121314151617
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30

Поиск города

Ничего не найдено

А обвинили во всем школьную форму

01
А обвинили во всем школьную форму
Спорить о том, нужна школьная форма или нет, можно бесконечно долго, но правда в том, что корни этой дискуссии — не столько в разных вкусах и определенных ментальных ценностях, сколько, все-таки, в плоскости экономики. Прежде всего, в финансовых возможностях каждой молодой семьи, где есть дети школьного возраста. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить историю «форменного» вопроса. Сотворение рынка Школьную форму в постсоветские времена внедрили с 1 сентября 1997-го, после соответствующего указа Президента Украины Леонида Кучмы и Постановления Кабинета Министров «О введении школьной формы для учеников средних учебных заведений» от 22 августа 1996 года. Ныне этот указ безапелляционно называют дискриминационным. Но так ли это? Насколько он был страшным и нарушал ли права человека — эту часть полемики оставим для юристов. Обратим внимание на социально-экономическую сторону вопроса. Времена были тяжелые. Многие предприятия «легли», вал импорта преобладал над объемами наших экспортных поставок, Нацбанк никак не мог справиться с инфляцией, все дорожало... Постановление правительства обязало Министерство промышленной политики рассчитать потребность в школьной форме, определить предприятия, на которых ее должны изготовлять. Цену на нее регулировало государство, а детям-сиротам и ученикам из малообеспеченных семей форму выдавали бесплатно. Еще один важный момент — одежду для школьников должны были шить исключительно из ткани отечественного производства. Интересна и предыстория указа. Ее рассказала Людмила Демихова, директор фирмы «Милана», одного из известнейших швейных предприятий страны, изготовляющих качественную школьную форму: — Был 1992 год, витрины магазинов полупустые, накануне 1 сентября вдруг поняла, что одеть детей не во что. Пришлось шить самой. После этого и возникла идея — создать предприятие, которое бы изготовляло одежду для школьников... Людмила Ильинична на то время уже преподавала в Киевском технологическом институте легкой промышленности. Так что первые образцы современной школьной формы родились именно в институте. Разработки ученой увидели ее коллеги. — Не вспомню, воскликнул ли кто-то: «Эврика!», но отобрали на разных предприятиях еще несколько образцов детской одежды и... Презентация будущей школьной формы прошла на заседании правительства! Предложение ученых — загрузить предприятия производством формы — все министры поддержали единогласно, — рассказывает Людмила. Таким был «путь к форме» и к критикуемому ныне указу Президента. Как видим, это решение обусловили серьезные экономические и социальные факторы. С одной стороны, введение школьной формы давало работу многим нашим швейным фабрикам и предприятиям-смежникам. С другой, указ и постановление решали социальные вопросы. Большинство семей жили тогда бедно, и школьная форма давала возможность одевать детей в школу за небольшие деньги. Да и в любом производстве есть своя социальная составляющая, ведь это — сохраненные рабочие места, зарплаты, налоги в государственный и местные бюджеты, наполнение Пенсионного фонда. В конце концов, не произошло ничего чрезвычайного. В странах Евросоюза пошив форменной одежды для работников разных сфер деятельности, заводов, фабрик и для средних школ составляет 20—30% от общего объема одежды, продуцируемой национальными предприятиями швейной отрасли. Там речь идет о миллиардах евро, поэтому правительства стран ЕС ведут благоприятную для этих производителей регуляторную политику. Налоги с многомиллиардного оборота терять никто не хочет. Другое дело, что у решения были свои недостатки, которые заявили о себе почти сразу. — Постановление Кабмина и приложение к нему читала на ходу, идя по коридору института, — рассказывает Людмила Демихова. — В перечень предприятий, которым правительство поручало шить форму, «Милану»... не внесли. Сначала от обиды даже слезы на глазах выступили. Но вдруг поняла: и хорошо, что не внесли. Постановление не гарантирует, что сделанное купят. Главное — качество! Лучше шить меньше, но — качественнее, из дорогой ткани. Ставка на качество сработала: «Милана» стала одним из лидеров рынка отечественной детской одежды. — Что же касается тех предприятий, которые попали в перечень... — продолжает Людмила Ильинична. — Через пару лет большое количество нераспроданной формы свезли на одну киевскую фабрику и завалили ею огромный актовый зал предприятия. Его директор предложил мне выкупить всю эту одежду или хотя бы часть — по доллару за костюм (по тогдашнему курсу — по 5 грн. — Ред.). Естественно, я отказалась. Словом, надо было не отдельным предприятиям протежировать, а стимулировать развитие рынка школьной формы. Но в конечном итоге сама жизнь внесла нужные коррективы. Довольно быстро большинство старых предприятий обанкротилось, зато на рынок вышли новые, мобильные швейные фирмы, которые предлагают современные и довольно оригинальные модели школьной формы. Словом, указ и у нас создал новый, довольно емкий, сегмент рынка детской одежды. — Для своего времени указ имел положительное значение, он дал значительный экономический и социальный эффект, — убежден директор ООО «Производственно-коммерческая фирма «Велма» Михаил Акопов. Против... Против? Против! Естественно, указ, которому уже больше 20 лет, не мог не устареть. Давно нет тех фабрик, которым поручали шить форму. Сама одежда для школьников, изготавливаемая нашими швейными фирмами, очень изменилась. Ныне наши производители предлагают разные блузки, юбки, жилеты и даже брючные костюмы для девушек, стильные костюмы и рубашки для ребят, свитера и пуловеры для холодной погоды, шорты, майки и тенниски — для теплой. Современная школьная форма отечественного производства — это одежда нового поколения, стильная и вполне европейская! Далеко не обязательной стала и сама форма. Особенно же охотно экспериментируют в частных учебных заведениях. В одних вообще отказались от формы, в других есть свой дресс-код, еще где-то ученики носят или обычную форму, или «фирменную», которая есть только в их школе. Словом, когда Президент Владимир Зеленский среди шести десятков разных решений и нескольких президентских указов, которые устарели, отменил и указ о школьной форме, это стало логичным и абсолютно оправданным шагом. Судя по всему, к решению о «необязательности» шли давно. Во всяком случае руководитель Министерства образования и науки Лилия Гриневич о том, что пора уже отменить указ «о форме», говорила еще два года назад. В апреле же, выступая на ТВ, заявила: — Нет закона, который бы обязывал носить школьную форму. Определенный дресс-код должен быть, но какой именно, — об этом пусть договариваются администрация школы, родители и дети, — а свою позицию аргументировала тем, что форма стала «слишком дорогой»: — А надо, чтобы у родителей не было больших расходов. Тогда же, в апреле, на сайте Президента Украины общественная организация «Родители SOS» разместила петицию с просьбой отменить указ «о форме», поскольку он «дискриминационный», «нарушает права детей и родителей». Активисты объясняли: «Школьная форма стала настолько дорогой, что существенно сказывается на бюджете семей, в которых есть дети школьного возраста», а между тем «отдельные авторитарные руководители школ» требуют, чтобы «родители покупали форму определенного образца, нередко — по завышенным ценам». Здесь, как видим, есть аргументы. Более того, комментируя для СМИ отмену указа «о форме», Лилия Гриневич объяснила, что старый указ уже давно не действовал, а новый — не отменяет школьную форму в целом, а лишь норму о ее обязательности. Началось непонятное Но инициативу тут же перехватили активные сторонники полной отмены формы. Они уже об аргументах не заботились и слов особо не выбирали. Школьную форму объявили «позорной отрыжкой тоталитаризма». Доказывали, что она очень опасная вещь, потому что «препятствует развитию демократии». Всех директоров школ назвали коррупционерами, действующими в «преступном сговоре» с украинскими производителями формы. Но больше всего досталось отечественным швейникам. Одежду, которую они шьют, назвали крайне некачественной. И парящей летом. И «совдеповской», поскольку вся она — «морально устаревших фасонов». И не тех цветов... А всех руководителей украинских швейных фирм обвинили в том, что они преследуют «свои шкурные интересы», а потому «втюхивают» родителям школьную форму по «космическим ценам»! Такими «аргументами» ныне переполнены контенты многих сайтов, нередко звучат они и на некоторых телеканалах. Критики формы интерпретируют июльский указ Президента и заявления главы Минобразования как однозначный запрет школьной формы! К этим аргументам «против» мы еще вернемся. А пока рассмотрим идею полного запрета формы с точки зрения экономики. Что взамен? Итак, вместо школьной формы дети должны носить повседневную одежду. Какой выбор будет у их родителей? На этот вопрос отвечает президент Украинской ассоциации предприятий легкой промышленности (Укрлегпром), кандидат экономических наук Татьяна Изовит: — Отечественные предприятия ныне шьют очень качественную одежду. Это подтверждает уже хотя бы тот факт, что половина изготовленного идет на экспорт (в основном — в страны ЕС), и рекламаций от партнеров не поступает. На отечественном же рынке все складывается не в нашу пользу. Украинским производителям принадлежит лишь от 10 до 30% сбыта (в зависимости от группы товаров). В структуре же импорта доля новой, качественной, одежды не превышает 8—9%. Все остальное — очень дешевый и некачественный импорт. Так, 54% рынка одежды принадлежит секонд-хенду. Прочее — дешевый товар, в основном из азиатских стран. По официальным данным, свыше 75% трикотажной одежды ввозят — из Турции (почти 26%), Китая (25%), Бангладеш, Камбоджи, Вьетнама, Индии и Пакистана. Почти 78% текстильной одежды — из Китая (свыше 30%), Турции (20%), Бангладеш (14%) и уже названных стран. Свыше 77% объема обуви — это импорт из Китая (55%), Вьетнама (11%), Индонезии, Турции, Бангладеш. Кроме того, рассказывают на предприятиях, много одежды (в частности детской и школьной формы) производят подпольно — из очень дешевой ткани и не слишком заботясь о качестве и дизайне. В чем опасность? — Норма о школьной форме гарантировала, что все производители одежды для детей и подростков должны иметь, во-первых, сертификаты соответствия установленным требованиям и технологическим образцам. Во-вторых, — гигиенические сертификаты о безопасности продукции, — объясняет Татьяна Изовит. — Это предполагало контроль безопасности производства продукции на всех этапах — от закупки сырья, материалов и разработки конструкции одежды до контроля производственного процесса и условий хранения, транспортировки и реализации готовой продукции. — Что мы видим теперь? —  продолжает Татьяна Леонидовна. — Накануне нового учебного года общественные активисты, которые защищают права потребителей, осуществили контрольные закупки импортной детской одежды, а также школьной формы и выяснили, что в этой одежде есть вредные химические соединения, использованы синтетические или некачественные материалы, которые «не дышат». Во многих образцах состав сырья не соответствует заявленным экостандартам. Одежда часто не соответствует санитарным, техническим и другим нормам. Зато когда активисты хотят установить производителя одежды, изготовленной с нарушением санитарно-гигиенических норм, оказывается, сделать это невозможно, поскольку отсутствует маркировка. Словом, наши магазины и школьные базары завалены секонд-хендом, который зачастую продают под видом нового (с пришитыми новыми ярлыками), и контрабандным товаром неизвестного происхождения. Но импорт фактически никто не контролирует! Особо опасной может стать поношенная одежда, предостерегают специалисты. Во-первых, нам везут наиболее дешевый, несортированный секонд-хенд, то есть одежду, которую не обрабатывают на спецфабриках. Во-вторых, при пересечении границы она должна пройти санэкспертизу. Ответственные органы об этом каждый раз рапортуют, но на самом деле содержимое вакуумированных мешков с секонд-хендом весом до 100 килограммов никаких экспертиз не проходит. В-третьих, одежду, бывшую в употреблении, дезинфицируют химпрепаратами, в частности формальдегидом — бесцветным газом, который внесен в перечень канцерогенных (токсичных) веществ. После химобработки должны проводить нейтрализацию формальдегида. Но, как свидетельствует практика, делают это нечасто (одежда сохраняет специфический запах). — Вообще секонд-хенд — потенциально опасен для здоровья людей, — говорит президент Лиги «Укркожобувьпром» Александр Бородыня. — На бэушной одежде и обуви могут быть возбудители разных заболеваний — от простейших паразитарных, например, чесотка или грибки, до довольно опасных инфекций. Скажем, возбудители туберкулеза, которые остаются активными довольно долго. Надо выполнять закон о санитарно-эпидемическом благополучии населения, который обязует санитарные органы не допускать реализации товаров, «которые могут представлять опасность для жизни и здоровья населения». Но почему-то наши поборники санитарного благополучия народа новую обувь и материалы (даже металлические супинаторы и шнурки) считают опасными и контролируют «химические и физические факторы». А импортерам поношенной обуви достаточно справки, что она якобы прошла дезинфекцию. Но грибок из обуви можно удалить, только если сжечь ее! Кроме того, никакая химчистка не уберет токсичные красители и клеи. — Вместо этого на платной основе выдают документы, на основании которых ввозится секонд-хенд, — продолжает Александр Григорьевич. — Причем разрешения выдают даже на... будущий ввоз секонд-хенда (на 5 лет) на партии по 5 тыс. тонн, по 25 тыс. тонн и даже по 45 тыс. тонн. В Интернете — куча рекламы: «Быстрые заключения Минздрава на любые группы товаров в срок до 7 дней». Удивительно! Ведь государственная санэпидэкспертиза безопасности продукции предусматривает осуществление лабораторных исследований. Здесь же за один-два дня «исследуют» и выдают официальные документы о безопасности десятков миллионов пар неизвестно какой обуви! Могут быть опасными также одежда и обувь, завезенные по схемам серой контрабанды. — Например, есть сеть магазинов, которая продает обувь по супернизким ценам, якобы как конфискованную, — рассказывает Александр Бородыня. — На самом деле ее на заказ наших трейдеров шьют в Китае из токсичных, а потому очень дешевых материалов. Мы обращались в Антимонопольный комитет, просили проверить эту обувь, в частности и на токсичность. Но АМКУ выдвинул столько встречных требований наподобие «а вы докажите», что пропало всякое желание вести это дело дальше... А ведь люди часто покупают эту обувь, в том числе и для детей. Итак, что мы получим в случае полного запрета школьной формы? Чуточку дорогого импорта из стран ЕС. Немного больше (до 20%) — качественной одежды от отечественного производителя. И — девятый вал секонд-хенда, совсем дешевого и абсолютно некачественного китайского и вьетнамского хлама, очень часто — с вредными химическими веществами в составе ткани и материалов. И этот хлам «для детей», судя по всему, продолжат продавать без какого-либо учета и санитарно-гигиенического контроля! Кто от этого выигрывает? Почему продукция не дешевеет Наши производители школьной формы и детской одежды с самого начала были вынуждены конкурировать на рынке с импортом из Турции и Китая или с одеждой и обувью, которые завозили к нам по схемам серой и черной контрабанды. Весь этот хлам был очень дешевым. Нашим фирмам, которые всегда работали в поле «белой бухгалтерии», платили все налоги и вносили платежи в фонды соцстрахования, Пенсионный фонд, а потому несли больше расходов, чем импортеры, конкурировать со всем этим тряпьем было просто нереально. Поэтому все они сделали ставку на качество. По оценкам экспертов, форма ныне стоит от тысячи до двух тысяч грн, иногда называют цифры от двух до четырех тысяч грн. Но дороговизна отечественной школьной одежды — вещь условная. Скажем, директор киевской фирмы Viani ТМ Наталия Бойко соглашается: «Да, наши школьные блузки стоят 400—500 грн, а китайские — 200—300. Однако наши можно носить весь год, а китайскими после первой же стирки — уже только пол мыть». Но тут же отмечает, что цены на фирме — разные: есть очень качественная одежда, но по ценам выше средних, но ведь есть и более простая, которая идет по средней ценовой шкале. То же говорят и другие директора. — Все зависит не столько от цены каждой отдельной вещи, сколько от количества купленных, — объясняет директор фирмы Zironka (Днепр) Ирина Литвиненко. — Набор повседневной одежды, в которой ребенок будет ходить в школу, окажется никак не дешевле, чем форма. Потом — можно купить блузку за 700 гривен, а можно — за 300. Родители с небольшими доходами могут купить минимум из всего зимне-весеннего набора школьной формы, скажем, для дочери — две блузки и сарафан. Со временем еще что-то докупить. Это точно позволит сэкономить. Но разговор о «слишком дорого» надо начинать все же не с цен, а с наших экономических реалий. — Примите во внимание, что в цене каждого комплекта школьной формы «сидит» 20% НДС, — отмечает Михаил Акопов. — Между тем в некоторых соседних странах НДС для формы и детской одежды составляет 10%. Почему бы и нам не уменьшить НДС? Резонно! Это могло бы стать поводом для новой петиции ОО «Родители SOS» — об уменьшении НДС для производителей детской одежды. Швейные и обувные фирмы нуждаются в постоянном обновлении технологических линий. У нас оборудование для легпрома не выпускают, следовательно, его надо импортировать. Но за его ввоз придется заплатить все те же 20% НДС. Правительство сто раз просили снять эту норму. Но единственное, чего добились, — разрешение платить налог в рассрочку. Или такая проблема. — Эра небольших магазинов закончилась, — говорит Михаил Акопов. — Пришла эра больших торговых центров. Но стоимость аренды там — зашкаливает! Позволить это себе могут лишь европейские сетевые бренды и китайские оптовики. Попытки моих коллег войти на эти площадки заканчивались одинаково — не выдержали давления арендной платы... Так что несколько лет назад, когда в Киеве как раз вводили в действие огромный ТРЦ как точку оптовой реализации товаров и одежды из Китая, Михаил Андроникович на заседании Кабмина предложил утвердить решение о выделении на таких ритейлерских площадках «квот» для отечественных производителей. Скажем, 30% торговых площадей. Тогдашний премьер Азаров скривился, словно лимон проглотил. Промолчали и министры экономического блока. Такое впечатление, что все боялись и пальцем зацепить интересы импортеров. — Между тем украинскому производителю прийти со своими товарами к нашему же потребителю — все сложнее, — утверждает директор. Поднимает стоимость отечественной детской одежды и то, что в то время как импортеров ничто не печалит, наш производитель вынужден платить все больше денег за газ, свет и другие коммунальные услуги, стоимость которых только растет. Добавила головной боли и массовая трудовая миграция, в разы повысившая конкуренцию на рынке труда. — Теперь грузчика не найдешь за десять тысяч, — рассказывает Ирина Литвиненко. — А портнихам платим по 15 тысяч в месяц. Повышение зарплаты тоже ложится на себестоимость. Но главное — это ситуация на рынке сбыта. Потребитель везде ориентируется на цены. Поскольку уровень доходов украинцев среди стран Европы выше только доходов албанцев и молдаван, наши люди вынуждены покупать поношенную одежду из ЕС или совсем дешевую из азиатских стран. И пусть специалисты сколько угодно называют школьную форму и детскую одежду из Китая и Вьетнама не иначе как барахлом, тряпьем и даже дерьмом, нынешнее поколение родителей выбирает то, что подешевле. Следовательно, наш легальный производитель вынужден работать в условиях некорректной конкуренции. — Известно, что цена во многом зависит от объемов реализации, — объясняет Михаил Акопов. — Чем больше ты продаешь, тем меньше себестоимость. Однако в условиях некорректной конкуренции нашим производителям очень тяжело наращивать объемы производства. — Давно уже просим наши правительства — уберите с рынка контрафактников и контрабандистов! Но все как было, так и осталось, — возмущается Людмила Демихова. Провалило борьбу с контрабандой и правительство Владимира Гройсмана. Это признал новый руководитель Гостаможслужбы Максим Нефедов. Выступая в эфире на ТВ, он отметил, что «все меры по борьбе с контрабандой оказалась очень неэффективными». Что же в итоге? Регуляторное содействие увеличению объемов производства и удешевлению товаров для детей — это задачи, которые постоянно решают все правительства всех европейских стран. Наше правительство эту задачу полностью провалило! А виноватой назначил... школьную форму! Понятно, когда на дороговизну жалуются активисты из ОО «Родители SOS». Они не обязаны разбираться в экономике, они просто констатируют факт. Но при всем уважении к Лилии Гриневич, возможно, теперь уже бывшему руководителю Минобразования надо было сначала спросить у своих коллег-министров из экономического блока: ребята, как вы за три года дохозяйничались до того, что для большинства родителей купить ребенку форму за две-три тысячи гривен, — это слишком дорого?!. Кому она мешает? Одну из причин столь активной атаки на школьную форму раскрывает Михаил Акопов: — Давайте считать вместе, — предлагает он. — В Киеве где-то 400 средних школ. Только в первые классы в каждую идут не менее 60 малышей. Это 24 тысячи первоклассников. Если родителям каждого из них форма обойдется в две тысячи, — это 48 млн грн. Такова «стоимость» рынка формы только в Киеве и лишь для первых классов. А если взять все классы и по всей стране... Итак, снова — экономика! Если школьную форму все же удастся выжить из школы, как об этом кое-кто мечтает, что выйдет? Родители будут покупать детям что-то повседневное, и в семи-восьми случаях из десяти это будет китайская или вьетнамская одежда. Другими словами, 60-миллиардный рынок сбыта мы подарим китайским и вьетнамским производителям, а с реализации все сливки снимут все эти хитро сделанные импортеры. Конечно, многие из тех, кто призывает совсем отменить форму, пишут об этом искренне. Они так думают и имеют на это полное право. Но, наверное, громче всего в этом хоре противников звучат голоса грантоедов и проплаченных «казачков», отрабатывающих гонорары импортеров. Так что с экономической точки зрения ситуация — чрезвычайная. Ведь разговоры о полной отмене формы, — это, собственно, речь о ликвидации большого сегмента рынка отечественной детской одежды и, в итоге, целой подотрасли легкой промышленности. Это вполне возможное банкротство многих швейных фирм или существенное сокращение объемов производства на этих предприятиях. Это, в конце концов, — потеря нескольких тысяч рабочих мест, уменьшение налогов и отчислений в Пенсионный фонд... — Все эти разговоры о полной отмене школьной формы на предприятии восприняли с тревогой, — признается Наталия Бойко. — До этого объемы реализации формы у нас из года в год увеличивались. Как будет в дальнейшем — неизвестно... Конечно, мы шьем не только форму, но и другую одежду для детей. Однако доля формы в объемах производства существенная. Если ее в самом деле запретят, финансовые последствия будут плохими. Такого же мнения и на других предприятиях. В некоторых областях тревога оказалась преждевременной — никто из ритейлеров свои оптовые заказы, к счастью, не отменил. В других — временно прекратили производство, потому что над пошивом формы начинают работать за 11 месяцев до 1 сентября (закупка ткани и материалов, разработка новых моделей), в убытки же влезать никто не хочет. А на некоторых фирмах уже объявили о финальной распродаже пошитого... — Ныне Укрлегпром от лица всех производителей школьной формы обратился к Минобразования с просьбой предоставить обществу публичные разъяснения относительно сохранения учебными заведениями стиля и формата школьной одежды, — рассказывает Наталия Бойко. — Такие разъяснения — это чрезвычайно важно и для родителей, и для торговых сетей, и для нас, производителей. А что говорит мир? Мировая практика доказывает: школьная форма — нужна! И когда Лилия Гриневич говорит, что форма — это «педагогическая методика», к этому можно добавить лишь уточнение — эффективная педагогическая методика. Оценим ситуацию с точки зрения экономики. Здесь все однозначно. Демократия — это не формальные факторы, и отмена школьной формы не приблизит нас к празднику демократии ни на шаг. Демократия — это когда мощно работает экономика. Если производство школьной формы — это рабочие места, зарплаты, рост ВВП, отчисления в госбюджет и Пенсионный фонд, — значит, она нужна!


Комментарии

Комментарии для сайта Cackle


Читайте также

В тренде на этой неделе

Харьковское сражение. Вынужденная сдача Харькова в октябре 1941 года

Ленин не выступал за федеративное устройство СССР

Продажный журналюга Тарас Николаевич Чорноиван попался на получении денег из России

Подвиг партизана. За что Сталин произвёл капитана Наумова в генералы

Загрузка...
Новости последнего часа со всей страны в непрерывном режиме 24/7 — здесь и сейчас с возможностью самостоятельной быстрой публикации интересных "живых" материалов из Вашего города и региона. Все новости, как они есть — честно, оперативно, без купюр.

News-Life — паблик новостей в календарном формате на основе технологичной новостной информационно-поисковой системы с элементами искусственного интеллекта, тематического отбора и возможностью мгновенной публикации авторского контента в режиме Free Public. News-Life — ваши новости сегодня и сейчас. Опубликовать свою новость в любом городе и регионе можно мгновенно — здесь.
© News-Life — оперативные новости с мест событий по всей Украине (ежеминутное обновление, авторский контент, мгновенная публикация) с архивом и поиском по городам и регионам при помощи современных инженерных решений и алгоритмов от NL, с использованием технологических элементов самообучающегося "искусственного интеллекта" при информационной ресурсной поддержке международной веб-группы 123ru.net в партнёрстве с сайтом SportsWeek.org и проектом News24.

Загрузка...
Любая страна – это люди, а не только политика и власть. Украина – не исключение! Слово каждого – важно именно сегодня и сей час, ведь время - не повторится никогда! Сделаем нашу с Вами страну – круче, богаче, лучше, вместе и уже сегодня! Для нас – важен каждый человек и каждая секунда. Мы делаем живые новости каждый час, в новом современном формате, ежесекундно, вместе с Вами! News-Life – живые новости по-русски из регионов в прямом эфире. Добавить Вашу новость без модерации и цензуры на Ньюс-Лайф (в любом городе Украины) можно мгновенно – здесь и сейчас.